Книга Скверная, страница 114 – Эмили Макинтайр

Я ощущаю боль в костяшках и встряхиваю рукой, а затем хватаю ее за дурацкий упругий каштановый хвост (о чем мечтала долгие годы) и тащу ее к столу. Хвост в итоге остается у меня в руке. Она плачет и вырывается, но я крепко держу ее и поворачиваюсь, наслаждаясь зрелищем того, как кровь хлещет у нее из носа, пачкая ее голубую кофточку. Я пинаю ее в бок, а затем наступаю сверху каблуком, навалившись всем весом, пока он с приятным треском не пронзает ее кожу. Она снова вскрикивает и вскидывает руки, пытаясь вцепиться мне в ногу, и я быстро протягиваю руку, хватая со стола ворох хомутов, которые я приготовила специально для этого случая.

Когда яд начинает разливаться по ее венам, она успокаивается.

— Вот, хорошая девочка, – воркую я, проводя ладонью по ее лицу, после чего связываю ей запястья, а затем перехожу к лодыжкам. – Поспи немного, милая сестренка. Не волнуйся, следующие пару часов я не собираюсь делать ничего интересного.

— Какие пару часов? – бормочет она, и ее глаза затуманиваются.

— Именно столько тебе осталось жить, – улыбаюсь я.

Вздохнув с облегчением, я откидываю волосы с лица. Меня настолько переполняет адреналин, что я готова взорваться. Как же долго я этого ждала!

Снова схватив ее за волосы, я резко тяну, чувствуя, как рвутся корни, и тащу ее по проходам между цветов, пока не добираюсь до того места, где подготовила сцену для будущего представления. Там я опускаю ее обмякшее тело на пол, чтобы немного передохнуть. Это так поэтично – наблюдать, как она медленно умирает, не приходя в сознание.

У меняболят ноги, пот градом струится по лицу, одежда липнет к коже, но я не против немного потрудиться. Я заранее прикрепила специальный крюк к одному из передвижных галогенных фонарей и теперь подтаскиваю под него тело Дороти, с кряхтением поднимаю ее руки и просовываю крюк в сковывающие их хомуты. Затем я подхожу к контрольному пульту и нажимаю на кнопку, поднимая ее все выше, выше, выше.

После этого я подкатываю к ее ногам пятидесятигаллонную черную пластиковую бочку, ухмыляясь, когда она стонет, мотая головой из стороны в сторону. Отойдя к дальней стене, я натягиваю на руки перчатки и надеваю защитную маску, затем беру тефлоновые бутылки, наполненные плавиковой кислотой, возвращаюсь к бочке и выливаю ее туда, напевая себе под нос.

Когда все готово, я отхожу в сторону, снимаю перчатки с маской и отправляю отцу сообщение, что мне срочно нужна его помощь. Затем я беру свой «Дезерт Игл» и сажусь на пол, скрестив ноги и закрыв глаза ладонями вверх.

Надо еще немного подождать.

Отец появляется только через тридцать минут. Я это точно знаю, потому что считала с первой минуты до последней. Услышав звук охранной системы, я открываю глаза, вскакиваю и направляюсь к кнопке, регулирующей высоту светильника, к которому подвешена Дороти. Дверь теплицы открывается, и я улыбаюсь, наслаждаясь видом отца, который с удивлением взирает на открывшуюся ему картину.

— Привет, папа. Ты опоздал.

— Баг… – он переводит взгляд на Дороти, которая по-прежнему не приходит в сознание. Вокруг ее ноздрей запеклась кровь, натекшая из сломанного носа, рот заткнут кляпом, не говоря уже о том, что она болтается прямо над бочкой с кислотой. – Что, черт возьми, ты делаешь?

— Просто подвожу кое-какие итоги, – я почесываю висок дулом своего «Игла». – По-моему, я много сделала для тебя за все эти годы, ты согласен?