Книга Скверная, страница 11 – Эмили Макинтайр

— Разумеется, – ухмыляюсь я и откидываюсь на спинку стула так, что передние ножки отрываются от пола. Я рассматриваю серые стены, а затем бросаю взгляд на затененное двустороннее зеркало прямо напротив меня. – Но мы ведь просто сидим тут болтаем о том о сем, зачем нам адвокат?

Его золотистые глаза подозрительно прищуриваются.

— Разве что… – я вздыхаю и провожу пятерней по своей шевелюре, чувствуя, как кудри вновь растрепываются, стоит мне убрать руку. – Ладно, не бери в голову.

Он стискивает зубы.

— Черт, не начинай, Вудсворт, – стонет рядом со мной Сет. – Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты говоришь «не бери в голову». Как баба, ей-богу!

Я обвиняюще тычу пальцем в Сета.

— Ты сексист. Я просто стараюсь не пугать этого парня.

Я небрежно протягиваю руку в сторону Иезекииля. Тот слегка наклоняется вперед, словно прислушиваясь к нашему разговору, но не желая этого показывать. Это моя любимая часть допроса. Манипуляции. Споры. Мы неговорим людям напрямую, что их ждет в будущем, если они не согласятся сотрудничать, но нескольких тонких намеков обычно достаточно, и мы с Сетом в совершенстве овладели этим искусством.

Нога Иезекииля дергается так быстро, что стол сотрясается.

— Чувак, я не хочу быть долбаной крысой.

— Ну… – я со вздохом беру со спинки стула кожаную куртку и встаю. – Извини, либо мы, либо тюряга.

— Ага, – ворчит он, теребя рыжий пучок у себя на затылке.

— Ты, конечно, можешь попытать свои шансы, – вмешивается Сет. – Уверен, у твоего отца есть связи.

Глаза Иезекииля темнеют, он продолжает постукивать ногой по столу.

— О! – Сет хлопает себя по голове. – Надо же, как я мог забыть!

— Что? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Я напрягаюсь, потому что это само по себе рискованно – довериться участнику преступной банды, в которую ты должен внедриться. У меня нет сомнений в том, как мы рулим ситуацией, и раскрывая себя, я налаживаю доверительные отношения, что мне крайне необходимо. Но, увы, всегда остается место для неожиданностей, способных поколебать первоначальный план.

Сет задумчиво смотрит на Иезекииля, сжав губы, а потом поворачивается ко мне.

— Его папаша умер в тюрьме.

Я киваю, потирая подбородок.

— Верно, – я поворачиваюсь к Иезекиилю. – Как там это случилось?Сорок семь ножевых ранений, найден повешенным в душе?

У него дрожит подбородок, здоровенные ручищи сжимаются в кулаки.

Это рискованная игра – использовать аргумент с отцом Иезекииля, чтобы сломить его уверенность. Мы делаем ставку на слухи, сплетни, записанные в его досье другими агентами во время предварительного расследования. Там утверждается, что он чертовски боится закончить как его папаша.

Насвистывая, я надеваю куртку.

— Надеюсь, они не затаили обиду.

— Хорошо, – бросает он. – Я в деле, но вы должны понять. Что, если правда всплывет, и все полетит к чертям? Меня убьют.

Облечение накрывает меня, словно водный поток из прорвавшейся плотины.

— Что ж, тогда постарайся не облажаться, – я опираюсь на стол и встречаю взгляд золотистых глаз Иезекииля. – А теперь расскажи о Дороти Уэстерли.

Эвелина

— Хочешь? – спрашивает Иезекииль, плюхаясь на кухонный стул напротив меня.

Над круглым кухонным столом поднимается запах жареной курицы с подливой. Кухня тут размером с небольшой дом, но Иезекииль все равно предпочитает сидеть рядом со мной. Он весь день где-то пропадал, но это не значит, что яне хочу его видеть.