Книга Скверная, страница 103 – Эмили Макинтайр

Оторвавшись от моих губ, он прижимается ртом к моему уху, продолжая крепко сжимать мое лицо руками.

— Мой любимый цвет синий, – его губы скользят по моему подбородку и опускаются к шее, оставляя дорожку из нежных поцелуев.

У меня такое чувство, что в груди вот-вот что-то оборвется.

— Я хорошо учился в школе. Успешно занимался спортом. Плохо справлялся с домашними заданиями. Ненавидел колледж.

В моей голове мелькает какая-то смутная мысль, но затем его губы снова встречаются с моими, и я тону в очередном поцелуе.

— «Что значит имя? – продолжает он. – Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»^[19].

Я улыбаюсь ему в губы.

— Спасибо, что любишь меня, – шепчет он, немного отстраняясь, ровно настолько, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Его большой палец мягко касается моей щеки, и я растворяюсь в этом ощущении, ожидая, затаив дыхание, что он скажет дальше.

Но тут раздается звонок его телефона.

— Это Зик, – поморщившись, произносит он. – Мне нужно идти.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как он выходит за дверь, забрав с собой мое сердце.

Николас

Вина. Чувство стыда и сожаления за свой проступок.

Я никогда особо не задумывался над этим словом, но чувство вины, которое я испытываю из-за всего, что связано с Эвелиной, похоже на стремительно несущееся торнадо, которое разрушает всего, чего касается. А потом это ощущение усугубляется, поскольку я точно знаю, что, если бы мог вернуться назад во времени и начать все сначала – не стал бы ничего менять.

Не знать о ее существовании, отсутствовать в ее мире – гораздо большая трагедия, чем играть в нем незначительную роль.

Она любит меня.

Оналюбит меня.

Но она не знает, кто я такой на самом деле, и у меня нет ни малейших сомнений, что, стоит ей узнать правду, между нами все будет кончено.

И, черт возьми, это чертовски больно осознавать.

Я сбрасываю звонок Зика, воспользовавшись им как предлогом, чтобы ретироваться, прежде чем совершу какую-нибудь глупость, например, раскрою себя и буду умолять Эвелину о понимании, либо солгу, сказав, что не испытываю к ней никаких чувств. Она поставила меня в затруднительное положение, что мне чертовски не нравится, поэтому я просто сбежал.

Я торопливо шагаю по дорожке из желтого кирпича, небо над головой у меня серое и затянутое облаками, в воздухе витает запах первого снега, а под ногами хрустят опавшие листья и всякий мусор. Поскольку я не отрываю взгляда от экрана телефона, набирая сообщение Зику, что не могу сейчас ответить, то не замечаю стоящего впереди человека, пока на него не натыкаюсь.

Я спотыкаюсь, телефон вылетает у меня из рук, падает на землю и его экран покрывается трещинами.

— Вот дерьмо! – ругаюсь я, наклоняясь, чтобы его поднять. Когда я поднимаюсь, то вижу перед собой лицо Дороти.

— Значит, ты в курсе, – произносит она, высокомерно поджав губы.

Это не вопрос, и я морщу лоб, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит.В курсе чего? Что Эвелина хочет ее убить?

Она скрещивает руки на груди, постукивая ногтями по сгибу локтя.

— Как это типично для отца. Я всегда узнаю обо всем последней.

— Что? – спрашиваю я, стряхивая осколки стекла со своего телефона.

Она указывает рукой на коттедж.

— Я про теплицу.

Мои руки замирают на том месте, где я безуспешно пытаюсь починить свой телефон.