Книга На крючке, страница 125 – Эмили Макинтайр

Вот только я не готова.

— Папа? – я поднимаю револьвер и направляю на него. – Мне тоже жаль.

А потом нажимаю на курок.

Я падаю на пол перед его телом, и меня захлестывают рыдания. Я задыхаюсь от невыносимой боли, порожденной поступком, который невозможно принять. Я обхватываю руками живот, от приступа тошноты кожа потеет, а тело нагревается, и меня выворачивает наизнанку: рвота поднимается по пищеводу и льется изо рта на пол.

Горло горит, душа разрывается на части, глаза так опухли, что я едва могу видеть.

Нежные прикосновения ласкают мою спину, а затем я оказываюсь на коленях, чувствуя губы Джеймса.

— Ш-ш-ш, дорогая. Все хорошо. Все будет хорошо.

Его руки дрожат и слабеют, но они здесь, обнимают меня.

И сейчас это как раз то, что мне нужно.

Венди

С того момента, как я совершила убийство, прошла неделя, и на душе поселилось глубокое чувство тоски.

Вряд ли когда-нибудь наступит время, когда я перестану его испытывать, но, как бы то ни было, о содеянном я не жалею. Я оплакивала отца задолго до случившегося, и если бы мне пришлось пройти этот путь заново, я бы поступила точно так же, и мы бы в конечном счете оказались там, где мы сейчас и находимся.

На его поминальной службе, сидя в первом ряду, с сотнями людей за нашими спинами.

Слезы, струящиеся по моему лицу, самые настоящие: я вспоминаю отца, который приносил мне желуди и всегда желал спокойной ночи. Но в конце концов этого человека не стало, и я молюсь, чтобы я помогла его душе обрести покой. Потому что здесь он его не нашел.

Я не знаю, как все это дело удалось замять, да и не хочу знать. Но для остального мира Питер Майклз погиб от руки низкопробного преступника по имени Сэмми Антонис, тайного ребенка покойного сенатора Барри, известного в преступном мире как Крок.

Каким-то образом Джеймсу удалось вытащить нас из Пещеры Каннибала и найти близнецов, привязанных к деревьям, переломанных и покрытых синяками, но живых.

К тому времени, как мы вернулись в «Тигровую лилию», Джеймс уже был не в сознании. Керли встретил нас там с их штатным врачом, и хотя я кричала до хрипоты, чтобы его отвезли в больницу, они отказались.

Слишком много вопросов и слишком много свидетелей.

Сорок семь швов, несколько пакетов с кровью и неделя отдыха, и вы даже не догадаетесь, что он был так близок к расставанию с жизнью.

А вот мне пришлось смириться с тем, что моя душа теперь запятнана красным. Тяжелое клеймо, но я буду носить его с гордостью.

Джеймс говорит, что иногда настоящая любовь требует жертв. Что ж, я тысячу раз пожертвую своей душой, чтобы остаться с ним рядом.

После окончания службы мы садимся в машину, Джеймс обнимает меня за плечи, притягивает к себе, переплетает наши пальцы и целует каждый из них.

— Ты в порядке, дорогая?

— Настолько, насколько это возможно.

— Ты связывалась с Джонатаном?

Я вздыхаю, качая головой. Джон не пришел на службу. Когда он узнал о смерти отца, он выглядел счастливым. А когда мы рассказали ему правду о его родном отце, он как будто даже испытал облегчение.

Это странно, что у нас с Джеймсом есть общий брат, но теперь, когда он закончил Рокфордскую частную школу и живет с нами на яхте, я рада, что они узнают друг друга получше. Что они полюбили друг друга так же сильно, как я люблю их обоих.