Книга На крючке, страница 107 – Эмили Макинтайр

Открыв ящик, Джеймс достает пистолет, засовывает его за спину в пояс брюк, надевает пиджак и застегивает его спереди на все пуговицы.

Мышцы пресса напрягаются от этого зрелища.

— Ты слишком привлекателен, – мурлычу я.

Джеймс вскидывает голову, на его лице появляется улыбка. Он подходит ко мне, становится сзади и целует меня в шею.

— Джеймс? – стук сердца отзывается у меня в ушах.

Я не уверена, где мы находимся: иногда мне кажется, что я стою на качели-балансире, не зная, в какую сторону она опустится.

— Хм? – он прижимается ко мне.

— Можно я… – я поворачиваюсь к нему и кладу руки на его грудь. – Можно я встречусь с братом?

— Хорошо, – он кивает.

Меня охватывает чувство облегчения.

— И… – я прикусываю губу. – Я бы хотела вернуть телефон.

— Договорились, – Джеймс вскидывает бровь. – Что-нибудь еще?

— И я хочу, чтобы ты сказал мне, что не был с Мойрой, – тараторю я, пока, жар обжигает мои щеки.

Он берет паузу.

— Никогда?

— Ну, конечно же, не сейчас, – я морщусь. – Я и так знаю, где ты был.

— Я не был ни с Мойрой, ни с какой-либо другой женщиной с того момента, как к прикоснулся к тебе, – его пальцы поднимают мой подбородок, приглашая заглянуть ему в глаза.

— Хорошо, – я делаю глубокий вдох, на душе становится легче.

— Вот и отлично, – его губы подрагивают.

— Да, отлично, – повторяю я.

— И так, для ясности, – он вдавливает большой палец в мой подбородок, – если кто-то другой дотронется до тебя, я отрежу ему руки, чтобы они больше никогда ни к чему не смогли прикоснуться.

— Ты такой жестокий, – в груди все сжимается.

— Я такой, какой есть, детка, – Джеймс усмехается.

— А я? Разве мы… Я ведь больше не в плену…

— Венди, ты вольна делать то, что хочешь. Твой отец, он…

— Нет, я знаю, – перебиваю я, не желая говорить об отце: раны еще слишком свежи.

— Не знаешь.

Он прикасается к своему боку, изуродованному зазубренным шрамом.

— Авиакатастрофа, о которой я говорил… – его ноздри раздуваются. – Это был рейс авиакомпании твоего отца.

— Что? – я задыхаюсь.

— Здесь не место для этого разговора, детка, – он качает головой.

Во мне растет раздражение: не хочу, чтобы от меня отмахивались, как это случалось раньше, когда я хотела узнать, что происходит.

Я открываю рот, но его палец смыкает мои губы.

— Я расскажу тебе все, что ты пожелаешь, только не здесь.

Тяжелое чувство оседает на моих внутренностях.

— Ты его убьешь? – шепчу я.

Джеймс вздыхает.

— Пойми, твой отец забрал у меня почти все, – его большой палец скользит по моим губам. – Ради тебя я готов на все, но, пожалуйста, об этом меня не проси.

Сердце щемит в груди, опустошая мою душу.

— Но я… – на глаза наворачиваются слезы. – Он мой отец.

— Да, а еще он тот, – его голова наклоняется в сторону, – кто убил моего.

И вот я снова на яхте Джеймса, сижу на солнечной палубе в том самом месте, куда он привел меня на наше первое свидание. Два дня прошло с тех пор, как он трахнул меня на столе в своем стриптиз-клубе, а потом разнес мой мозг вдребезги, рассказав о своем прошлом. И о моем отце.

Желчь обжигает язык, стоит мне подумать о Джеймсе, ребенке, пережившем то, что он пережил от рук своего дяди. Пережить боль от потери родителей и наблюдать, как человек, ответственный за эту потерю, годами беспечно и безнаказанно улыбается с обложек журналов.