Книга Шрам, страница 42 – Эмили Макинтайр

Богослужение подошло к завершению – все прихожане, включая моего суженого, уже разошлись. Но я по-прежнему нахожусь в храме. Пришлось сказать, что мне нужно побыть одной и помолиться.

На самом деле я жду Ксандера.

Ноги затекают из-за неудобной скамьи, тело уже не слушается. Тогда, посмотрев по сторонам и убедившись, что в зале никого нет, я встаю и перемещаюсь в проход между скамьями, шелестя подолом бледно-розового платья. Не снимая перчаток – таких же пыльно-розовых, как и платье, – я разглаживаю складки на рукавах и на юбке и направляюсь прямиком к алтарю. Звук моих шагов звонко отзывается от стен храма.

В центре находится распятие, при взгляде на которое у меня щемит в груди, а в сердце поселяется тоска.

Никогда прежде я не ставила под сомнение свой долг перед семьей и идею торжества справедливости, к которой мы так стремимся. Меня готовили к этому задолго до смерти отца, внушали, что это и есть цель моей жизни. Однако сейчас я впервые сочувствую судьбе Иисуса, пусть никогда и не осмелюсь сказать это вслух.

Как же несправедливо, что ему пришлось принести себя в жертву ради искупления наших грехов.

Наконец, я отвожу взгляд от распятия и направляюсь в полумрак, где недалеко от мрачного коридора в передней части зала висит большая картина, написанная маслом.

Портрет короля.

Его черные волосы проглядывают из-под усыпанной драгоценностями короны; нефритово-зеленые глаза смотрят пронзительно, яростно, безжалостно. От одного его вида по позвоночнику пробегает дрожь.

— Это мой отец.

От неожиданности дыхание перехватывает, сердце подпрыгивает к самому горлу.

Прижав руку к груди, я поворачиваюсь лицом к Тристану.

— Ты меня напугал.

Он подходит, засунув руки в карманы, и с улыбкой смотрит на портрет.

Я наблюдаю за ним краешком глаза, гадая, какие у него сложились отношения с отцом. Когда мы с Майклом были в кондитерской, он возбудил мое любопытство своим воспоминанием о детстве. И хотя не жду от Тристана откровений, я никак не могу удержаться от вопроса, который так и вертится у меня на языке:

— Скучаешь по нему?

Что-то мрачное проступает на его лице, зубы плотно сжимаются:

— Да.

Удивленная ответом, я внимательно всматриваюсь в его черты:

— Мне тоже не хватает отца.

Это все, что приходит мне в голову. Вряд ли Тристана устроила бы правда: «Как же я счастлива, что твой отец мертв, и надеюсь, что он сгниет в аду».

Принц поднимает глаза на картину. Я прослеживаю за его взглядом и рассматриваю черты лица Майкла II. Что я могу сказать: они с сыном очень похожи.

— Вы как две капли воды, – отмечаю я, мельком поглядывая на Тристана.

Он вскидывает бровь:

— Одинаково привлекательны?

— Ужасающе привлекательны, – улыбаюсь я.

— Хм. – Кивнув, он поворачивается ко мне. – А ты, Сара Битро, бежишь от своих страхов? Или смотришь им в лицо?

Сердце в груди колотится о ребра, во рту пересыхает:

— Я не верю, что от страхов возможно сбежать.

— Серьезно? Что ж, пожив здесь, ты изменишь свое мнение.

От моего приподнятого настроения не остается и следа.

— Это угроза?

— Предупреждение, – отвечает он.

— Я видела тебя вчера, – выпаливаю я. – На городской площади. Как подлый гаденыш, ты прятал лицо… Боялся, что тебя узнают?

Тристан приближается. Его тело нависает надо мной, взъерошенные черные волосы спадают на брови.