Книга Дьявольская любовь, страница 165 – Кейт Аддерли

Я шлепаю девушку по попке и запускаю руку в шелковистые волосы.

— За что? – спрашивает она.

Грубо притягивая к себе, отвечаю на вопрос:

— Это библиотека, детка. Неужели родители не учили тебя в детстве, что в подобных местах нужно вести себя тихо?

Румянец не сходит с ее милых щек, а карие глаза горят так ярко, что я слепну. Сахарок собирает каштановые волосы в пучок и ложится на стол, закрывая глаза. Из приоткрытого рта доносится приглушенный стон, когда ее трусики расходятся по швам – я рву их. Нагибаюсь над столом и нахожу пухлые губки Хеймсон, а затем перемещаюсь к другим губкам: тем, что находятся ниже.

Запуская язык между влажных складок Катрины, ощущаю сладкий вкус. Обожаю завтракать, обедать и ужинать плотью любимой. Хеймсон шире разводит ноги, чтобы я мог удобнее ласкать ее киску. Мой член нервно дергается, ему жизненно необходима Катрина. Во время отменного куни всплывают образы, как прошлой ночью сахарок впервые взяла меня. Ее ротик был чертовски хорош. Пусть она не очень любит готовить, зато минет делает отменный.

Ведения продолжаются…

Я наматываю волосы Катрины на кулак и подношу член к лицу девушки. Блять, детка, неужели сейчас ты исполнишь мою мечту?! Порочные губки неспеша обхватывают головку и скользят вдоль всей длины.

Хеймсон с покорностью смотрит на меня, стоя на коленях. Да, сегодня я – твой Бог, сахарок. Возбуждающее зрелище.

Это тело, как сотни тысяч греховных обещаний, уготованных в наказание. Кто-то свыше явно решил испытать меня, спустив Хеймсон на землю. С виду она походит на наивного ребенка. Но, познакомившись с Катриной ближе, понимаешь, что дите – вовсе не то слово, которое подходит под описание девушки.

Она пожар, дикое пламя, играя с которым, рискуешь сжечь все к чертям. Включая и свою жизнь. И усмирить эту бестию может только чертова любовь.

Стоны разлетаются по всей библиотеке, а шлепающийся звук соединяющихся тел в единое целое доказывает, что тут происходит истинное наслаждение. Катрина цепляется за края стола и не нарочно скидывает книги во время того, как бьется в конвульсиях от удовлетворения. Вот так, детка!

Ее громкие стоны – показатель того, как она сходит с ума от меня. Я делаю последние толчки и извергаюсь в нее. Набухшая грудь Хеймсон идеально вписывается в мои ладони, я сжимаю сиськи и целую область от клитора до шеи.

— Каррас, с каких пор моя жизнь стала похожа на сплошной секс? – тяжелое дыхание затрудняет процесс ее говорения. – И я сейчас не только про секс, сколько про наслаждение жизнью.

Я смеюсь, ощущая тепло от касаний девушки на своих плечах. Катрина слезает со стола и поворачивается ко мне спиной, нагибаясь над столом. Ее щеки горят, а на лбу выступают капельки пота. Она трется своей сочной задницей о мой пенис. Хеймсон хочет еще?

— Покажи мне, насколько ты можешь быть грубым, Каррас. Представь, что я сделала нечто ужасное. Что-то такое, за что ты никогда не сможешь меня простить. – Катрина говорит загадками, от ее слов у меня пробегает волна неприятных мурашек. – То, за что возненавидишь и готов будешь убить.

Мне становится не по себе. Почему она так говорит?

— Например? Что ты могла сделать такого, за что я возненавижу тебя?

Хеймсон затихает и приподнимается на локти. Она разворачивается ко мне и подозрительно смотрит. Интересные игры, но они меня настораживают. Слова Хеймсон звучат столь убедительно, что на секунду я начинаю верить, будто девчонка и правда могла сделать что-то ужасное.