Книга Красная шапочка для босса, страница 74 – Алёна Амурская

— Вот я и нашел твое слабое место, Волчара, - хихикает в красно-черной тьме сиплый голос. - А теперь поговорим...

О чем дальше идет разговор, я так и не слышу. Сознание гаснет, как свечка, на которую вдруг жестко и сильно дунули.

Порыв свежего ветра, щедро сдобренного холодным осенним дождем, я ощущаю раньше, чем осознаю себя живой. Мне зябко, сыро, всë тело затекло... короче, испытываю мучительный дискомфорт, который очень и очень сложно игнорировать.

Разлепляю тяжелые веки и некоторое время моргаю, тупо глядя в темный потолок. Потом шевелю пальцами на онемевших руках - они по-прежнему стянуты кабельной стяжкой, - и еле сдерживаюсь от шипения сквозь зубы. Под кожей всë щиплет, колет и горит, будто целая стая муравьев там завелась. В висках уже нехорошо ворочается-нарастает головная боль.

— ...ну че там, Суса? - нетерпеливо-приглушенно спрашивают где-то за стенкой. - Всë чисто? Старуха на месте?

Память освежается мгновенно. Я в старой тачке Сусаева. И нахожусь всë в той же гнилой компании. Разница лишь в том, что с пола меня переложили на сиденье, вот и всë. И машина уже не мчится, а припаркована где-то в непроглядном мраке.

— На месте, Глеб Юрьевич, - неохотно подтверждает унылый голос Сусаева и с надеждой предлагает: - Может, вам такси вызвать?.. Торопитесь же, наверное, ну чтоб залечь на безопасное дно понадежнее и...

— Не-а, - лениво отказывается пузан. - Мне ща безопаснее всего как раз возле волчаринской девчонки побыть. Так что завязывай со своим кудахтаньем, мамочка, мне это надоело. Чужое вранье по делу я понять могу, а вот лапшу с фальшивой заботой не перевариваю.

— Да я реально помочь хочу...

— Ага, ага, это ты рассказывай бабульке в домике. Насчет флешки-дубликата я в курсе, не переживай, если чë... Кстати, девка пришла в себя? Пора бы уже. Полчаса как сомлела. Иди проверь. А то бабка без нее типа живой-здоровой может запереться наглухо. И дверь ломай потом... неохота возиться...

Хоть голоса я и воспринимаю еле-еле, как сквозь толстую вату, но последние слова обо мне самой до сознания доходят. Так что я, не дожидаясь, пока меня силком начнут будить, с трудом принимаю сидячее положение.

И очень вовремя! Потому что дверца распахивается, и в проеме возникает серое пятно сусаевской остроносой рожи.

— А, очнулась? Отлично, - хмуро буркает он, слишком озабоченный своими мыслями, чтобы позубоскалить надо мной по привычке. - Встала и пошла!

Помогать он мне даже не думает. Но и не покрикивает, чтоб двигалась поживей. Видимо, уже и не торопится никуда из-за своего оборзевшего садиста-знакомого.

Пока я неловко выползаю из машины, взгляд цепляет очень знакомые очертания домов и дорожной развилки.

Пустынный дачный посёлок... и наш старенький крепкий домик со светящимся кухонным окном. Очевидно, баба Рева дома, готовит что-то.

Я панически кусаю губы. От эмоций меня снова лихорадит.

Это получается, Сусаев с маньячным дружком уже выяснили, что прачка подкинула ей опасный компромат?! Вот блин!.. Что теперь делать? Они же ни перед чем не остановятся! Для этих гадов нет почти ничего святого в жизни, и почтенный возраст человека вряд ли станет преградой их жестокости!.

Глаза щиплет соленой горечью поступающих слëз. Я быстро смаргиваю их и продолжаю отчаянно искать выход.