Книга Красная шапочка для босса, страница 103 – Алёна Амурская

Зато Волчарин никакой рефлексией, в отличие от меня, не занимается. Он бесцеремонно притягивает меня к себе... и с чуть большей силой и скоростью, чем нужно, возвращает ворота на место.

Губы обжигает быстрый настойчивый поцелуй.

Наверное, со стороны он кажется легким и мимолетным, но я ощущаю его на себе, как клеймо, которое Волчарин стремится поскорее снова поставить...

Поцелуй-метка, поцелуй-печать, предназначенный, чтобы утвердить его право на меня. Пометить, как собственность, которая больше никогда и никуда от него не скроется...

Волчарин на мгновение зарывается лицом в изгиб моей шеи - то ли продолжая целовать, то ли жадно вдыхая мой запах... а может, и то, и другое вместе.

Я охотно поддаюсь ему навстречу.

Обнимаю обеими руками так крепко и нежно, как только могу, стараясь безмолвно передать ему всю силу любви, которую испытываю к этому сильному властному человеку с раненой душой.

Ох, Волчарин, Волчарин... я бы и сама тебя заклеймила - своей любовью. Чтобы исцелить душу и подарить доверие. Чтобы сделать тебя - и себя, конечно! - бесконечно счастливыми...

— У меня кое-что есть для тебя, - глухо произносит он в мою шею, а затем одним движением отступает на шаг назад. - Посмотришь?

Такой несгибаемый, гордый. Всем своим видом демонстрирующий, что ему абсолютно неважно, как будет принято это его кое-что-для-тебя .

— Конечно, - легко киваю я.

Пока мы поднимаемся в лифте наверх, мой взгляд падает на пакет с чебуреками. И я сразу вспоминаю, что наверняка испачкалась, когда жевала их по дороге.

Кошмар! Как Волчарин рискнул поцеловать меня такую чумазую?! Надо срочно умыться, а то я, наверное, не только пахну, но и выгляжу, как... чебурек!

Эта мысль занимает меня настолько, что едва лифт распахивает створки, я рысью устремляюсь прямиком в сторону ванной.

— Куда? - хватает меня за руку Волчарин и как-то странно шутит с натянуто-кривой усмешкой: - Ты еще не посмотрела, а уже сбегаешь?

— Максим, - жалобно оглядываюсь. - Я обязательно взгляну на твое «кое-что», только сначала мне умыться надо. Ты же видишь, что у меня в руках!

— Чебуреки.

— Вот именно. И я их ела. Уверена, тебе противно было меня целовать в таком жире! Надо хорошенько сполоснуть водой и...

— Так ты из-за этого убегаешь?

Брови Волчарина комично взлетают вверх. Он даже как-то расслабляется разом. А затем, не сводя с меня пронзительно-темного взгляда, медленно достает из моего пакета самый верхний жирно-масляный экземпляр с одуряюще-аппетитным ароматом.

— Нет, Марина, - он демонстративно откусывает сразу две трети от всего объема и с набитым ртом сообщает: - Мне было очень приятно тебя целовать. Ведь этот чебурек ел не кто-то там... а ты. И если ты ими пахнешь, то этот запах меня более чем устраивает.

Я завороженно смотрю, как он жует и усмехается. Потом делаю к нему шажок поближе с внезапным озарением и самой сумасшедшей идеей, которая когда-либо приходила мне в голову.

— Значит, я могу надеяться... - шепчу дрожащим голосом и лихорадочно облизываю губы, - ... могу надеяться, что мои чебуреки тебе действительно пришлись по вкусу?

— Возможно, - кивает Волчарин, внимательно наблюдая за мной.

И у меня вдруг возникает необыкновенно яркое и четкое ощущение, что мы с ним сейчас мыслим на одной волне. Настолько синхронно, что он наверняка поймет истинный смысл вопроса, если я только намекну...