Книга Развод с горьким привкусом кофе, страница 13 – Сусанна Ткаченко

— Ты что! Только не к Артёму! И вообще ничего ему не говори! — Глаза Риты расширяются от ужаса, пальцы судорожно сжимают платок в комок. — Он Данилу уничтожит!

Ее голос дрожит, будто она уже видит эту картину: ее брат, огромный, яростный, ломающий через колено хрупкую фигуру ее мужа. Рита даже бледнеет.

— А тебе его жалко? — спрашиваю, подозрительно прищурив глаз.

— У нас дочь, которая вообще-то отца очень любит. — Рита отворачивается к окну, за которым зажигаются вечерние огни. — Я не хочу делать ей больно.

Губы ее подрагивают, и я понимаю — она думает не только о дочери. Она думает о тех годах, что потратила на строительство этой семьи, о фотографиях в альбомах, о совместных праздниках — обо всем, что теперь превратится в пыль.

— А ты? — вырывается у меня, и я тут же ругаю себя за то, что полез к ней в душу.

Но вопрос уже висит в воздухе, тяжелый и неудобный. Рита нервно пожимает плечами, ее пальцы теребят прядь волос, выбившуюся из аккуратного пучка.

— До сегодняшнего утра думала, что люблю, — произносит тихо, словно признаваясь самой себе. — А сейчас с удивлением понимаю, что уже нет. Я люблю свою устроенную жизнь, свой комфорт и то состояние, когда уверена в завтрашнем дне. Мне больно от того, что я все это потеряла. — Она делает паузу, ее взгляд становится остекленевшим, будто она смотрит не на меня, а куда-то внутрь себя. — Но вот когда я смотрела на фото мужа и его любовницы, у меня ничего не екнуло. Я вдруг поняла, что мне плевать, что он ее целовал и шептал ласковые словечки. А вот на то, что обещал мою долю бизнеса — не плевать.

В ее голосе появляется сталь. Это уже не та Маргаритка, которую я когда-то знал.

— Вот и прекрасно, что ты так трезво на это реагируешь, — хвалю, чувствуя странную гордость за нее. — Тогда к родителям?

Рита резко мотает головой, и ее серьги — висюльки с гроздью маленьких жемчужин — бьются о щеки.

— Нет, я уже попрощалась с мамой, не хочу возвращаться. Тем более папа наверняка из гаража пришёл, — морщится. — Нет, не хочу. Довези меня до торгового центра. Погуляю, в кино схожу, домой вернусь поздно и лягу спать в гостиной, а утром сразу в налоговую рвану.

— Плохой план, — качаю головой, представляя, как она бродит по торговым галереям, пытаясь заглушить боль ненужными покупками. — Предлагаю лучше, — говорю с хищной улыбкой и завожу машину.

Двигатель рычит, как живое существо, и я ловлю вопросительный взгляд Маргаритки. Конечно же, я не упущу возможность и не оставлю Риту одну в таком состоянии. Не сейчас, когда она наконец-то снова появилась в моей жизни.

— И куда мы? — спрашиваю, когда Князев сворачивает на выезд из города, и за окном мелькают последние огни городских фонарей.

Стремительно темнеет, но я интересуюсь не потому, что боюсь ночью куда-то ехать с посторонним мужчиной — Тимур совершенно точно ничего плохого мне не сделает, в этом я уверена так же твердо, как в том, что солнце взойдет завтра утром. Просто у него такой загадочный вид — губы сжаты в тонкую полоску, а пальцы нервно постукивают по рулю, — что мне нестерпимо любопытно. Ни одной догадки в голове не возникает, только легкое покалывание где-то под ребрами.

— Артем тебе не рассказывал о моем новом проекте? — спрашивает он и замолкает.