Книга Ранчо одиноких сердец, страница 87 – Лайла Сэйдж

Я медленно вышел из Эмми, наблюдая, как последствия нашего соития стекают по ее бедрам.

— Стой здесь, – велел я, убирая в джинсы член.

Схватив несколько салфеток, я вернулся к Эмми и осторожно вытер все следы полового акта с ее бедер, потом спустил платье обратно, прикрывая задницу.

Эмми обернулась. Я заключил ее в объятия и принялся целовать ей волосы, виски. Она вздохнула, довольная. И от этого звука у меня воспарило сердце.

Я провел ладонями вверх и вниз по ее рукам, потом поднес одну ее руку к губам и поцеловал ладонь, а после переплел наши пальцы. И направился к дивану сбоку от стола, увлекая ее за собой. Я сел и усадил Эмми к себе на колени, прижался подбородком к ее макушке и принялся круговыми движениями поглаживать ей руки и спину. Я безумно радовался, вновь держа ее в объятиях.

— Люк, – тихо позвала она.

— Да, сладкая?

— Ты мне нравишься.

— А может, тебе в мозг ударил «гормон удовольствия», который мы произвели? – шутливо спросил я, стараясь не слишком задумываться над ее признанием.

Эмми подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Нет. Ты мне в самом деле нравишься. Не знаю точно, когда я буду готова рассказать о нас своей семье, но я непременно расскажу. Мне просто нужно немного времени. Ладно?

Эта женщина, сама не подозревая об этом, уже вила из меня веревки. Я поднял руку и коснулся ее лица.

— Бери столько времени, сколько нужно. Я не хотел с утра на тебя давить, – сказал я. И ничуть не покривил душой.

Эмми стоила того, чтобы подождать. Я искал идеальную женщину тридцать два года. А все это время она была прямо передо мной.

— Не извиняйся. Я принимаю решения дольше, чем обычный человек. – Она снова уткнулась макушкой мне в подбородок.

Возможно, Эмми Райдер я всего лишь нравился. Однако сам я осознал, что в нее влюбился.

Эмми

На следующий день у нас с папой были дела в городе. Когда я вошла через заднюю дверь в Большой дом, он ждал меня на кухне.

Судя по всему, один из сенных прессов до сих пор барахлил, так что мы уже запоздали с заготовкой сена. Из-за этого Густ был почти на грани сердечного приступа. Но не Амос. Отец держался, как всегда, невозмутимо.

Он обнял меня в знак приветствия. Я обожала отцовские объятия. Он никогда не халтурил и уж если обнимал нас, то от души, словно в последний раз.

— Привет, малышка. Готова?

— Доброе утро. Да, поехали.

Мы направились к его пикапу. У отца был «Форд». Лично я с предубеждением относилась к парню, который придумал сорокачасовую рабочую неделю^[10], ну и ладно.

Утро выдалось прохладным, намекая на скорое приближение осени. Из динамиков пикапа тихо звучала песня Вилли Нельсона. Сквозь ветровое стекло я взглянула на деревья, все еще в зеленой листве, и на синее небо, будто сошедшее с полотна художника. Через месяц-другой листья поменяют цвет, и зелено-синий пейзаж запылает красно-золотым пламенем.

— Как дела? Хорошо устроилась? – спросил папа.

— Да.

— Сколько ты уже здесь? Чуть больше месяца?

Услышав этот незамысловатый вопрос, я поняла, отчего мы с отцом отправились в город одни. Да, папа хотел провести со мной побольше времени. И заодно решил выяснить, какие у меня планы.

— Примерно да.

— Думаю, ты знаешь, малышка, о чем я хочу спросить.

— Понятия не имею, папа, – вздохнула я.

— Для тебя это необычно, – заметил он. Да, верно. Я всегда планировала следующий шаг. – Что происходит?