Книга Ранчо одиноких сердец, страница 106 – Лайла Сэйдж

— Она способна сама о себе позаботиться, – заметил я.

— Конечно. Но рядом с тобой ей не пришлось справляться с трудностями в одиночку.

Признаться, я не ожидал горячей поддержки от кого-либо из Райдеров, и все же Амос, очевидно, искренне радовался за нас с Эмми. И благодаря такому отношению я смог продержаться без нее несколько дней, хотя и безумно скучал.

Странное дело: я знал Эмми почти с самого детства… а теперь не мог представить без нее свою жизнь.

Я любил ее до глубины души.

Хотя даже не успел ей об этом сказать.

На тумбочке в ванной зажужжал телефон – Эмми прислала фотографию экрана своего мобильного. Она слушала сейчас Brooks & Dunn.

В дверь вдруг позвонили. Как странно – никто и никогда не приходил ко мне домой. Многие даже не знали, что я вообще здесь живу. И, если я кому-то вдруг был нужен, меня искали в «Сапоге дьявола» или на ранчо «Ребел блю».

Я вышел из ванной и, еще раз хорошенько пощупав синяк под глазом, направился к входной двери.

На пороге стоял Густ, весь какой-то взъерошенный, как будто не спал целую ночь. Его обычно аккуратная, коротко подстриженная бородка от недостатка ухода довольно прилично отросла.

— Можно войти? – спросил он.

Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

— Не знаю. Пришел подбить мне второй глаз?

Густ опустил голову, глядя себе под ноги.

— Нет. Хочу поговорить об Эмми.

Такого я не ожидал. Я отошел от двери и махнул Густу, разрешая войти. Мне ничуть не нравилась повисшая между нами напряженность.

— Кофе? – предложил я.

Было еще рано, около семи утра, иначе лучше подошло бы пиво. Не исключено, что во время разговора оно мне понадобится.

— Да, не помешает.

Я прошел в кухню, где в кофеварке как раз сварился свежий кофе, и налил нам по кружке. Мы устроились за кухонным столом.

Вся эта сцена казалась чертовски странной. Мы с Густом дружили почти двадцать лет и никогда не чувствовали неловкости рядом друг с другом. А если и ссорились, то всегда мирились уже через пару часов.

Мы немного посидели молча. Густ заговорил первым.

— Прости, что ударил тебя. – Извинения от Густа Райдера были небывалой редкостью. – Я действовал инстинктивно. Как всегда, когда кто-то у меня на глазах целовал мою сестру.

— Жаль, что ты узнал обо всем таким образом, – вздохнул я, вовсе не собираясь просить прощения за сам поцелуй. Ведь кто бы что ни говорил, Эмми принадлежала мне.

Мы вновь немного помолчали.

— Прости за то, что сказал тебе на соревнованиях. Я вовсе так не думаю.

Я не сразу нашелся с ответом. Как бы я ни пытался отмахнуться от его слов, сказанное Густом меня чертовски задело.

Он уставился в свою кружку с кофе и проговорил:

— Из всех знакомых мне людей ты – один из лучших.

— А ты знаешь, как ударить человека побольнее, – заметил я.

— Мне в самом деле жаль.

— Мне тоже, – вздохнул я.

Как же хреново, что все настолько запуталось. Да, я виноват, что влюбился в Эмми, однако никогда об этом не пожалею. Как и о том, насколько далеко зашли наши отношения. Мы вместе преодолели существовавшие между нами границы. Ничего лучше со мной в жизни не случалось.

— Давно? – спросил Густ.

— Все началось через несколько недель после возвращения Эмми домой, – честно признался я.

Густ поджал губы. Он явно хотел вспылить, но пока сдерживался. И слава богу. Мне вовсе не хотелось ни новых ударов, ни словесных оскорблений.