Книга Ранчо страстных признаний, страница 75 – Лайла Сэйдж

— Спасибо, что согласился присмотреть за Райли, – сказал я.

— Без проблем, – кивнул Уэст. – Держи меня в курсе, ладно?

— Конечно, – ответил я и вышел вслед за Тедди.

Она направилась к своему «рейнджеру», но я мягко взял ее за локоть и повернул к моему пикапу. Тедди не сопротивлялась. Я открыл пассажирскую дверь, подождал, пока она устроится внутри, и только потом закрыл ее.

Когда я сел за руль, завел двигатель и выехал на дорогу, в машине воцарилась тишина. Меня немного успокаивала мысль, что Хэнка оставили в местной больнице Мидоуларк-Централ. Если бы дела были совсем плохи, его бы увезли в Джексон или другую крупную клинику. Я хотел сказать это Тедди, но промолчал.

Мне хотелось взять ее за руку. Просто сжать ее ладонь и не отпускать. Но я этого не сделал.

Казалось, это была последняя грань между нами. Мы уже переступили через «никаких поцелуев». Мы уже занимались любовью – такой, которая заставляет тебя понять все книги, картины и песни, написанные об этом чувстве. Но утешить ее сейчас, когда она была такой хрупкой и беззащитной… Это могло все перевернуть. И пути назад уже не осталось бы.

Так что я просто вел машину, и мы ехали в полной тишине.

Возле больницы Тедди рывком расстегнула ремень безопасности и выпрыгнула из пикапа, не дожидаясь, пока я заглушу мотор или переключу передачу. Я едва успел выбраться наружу, как она уже скрылась за автоматическими дверями.

Внутри я увидел, как она, склонившись над стойкой регистрации, выясняет номер палаты Хэнка.

— Он в сто восьмой, милая, – участливо произнесла регистраторша. – Прямо по коридору и направо.

Тедди снова сорвалась с места, и я поспешил за ней. Флуоресцентный свет в коридорах бил в глаза, делая ее волосы неестественно светлыми. В больнице было тихо – только наши шаги, редкий писк медицинских приборов и приглушенные голоса нарушали тишину.

Я ненавидел больницы. Ненавидел их запах – смесь антисептика и отчаяния. Ненавидел это ощущение беспомощности.

Мы уже подходили к палате, когда я догнал Тедди и осторожно взял ее за локоть. Она дернулась, пытаясь высвободиться, но я удержал.

— Ты чего? – холодно спросила она.

— Сделай вдох, Тедди, – сказал я.

Она закатила глаза, но замедлила шаг.

— Пожалуйста, детка, – вырвалось у меня, и я не сразу понял, что снова так назвал ее. – Один глубокий вдох, прежде чем войти. Ради него.

Она посмотрела мне в глаза. А потом нарочито глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Еще несколько секунд мы смотрели друг на друга, прежде чем я разжал пальцы. Тедди развернулась и шагнула к сто восьмой палате.

Дверь была приоткрыта. На долю секунды Тедди замерла, а затем толкнула ее и вошла внутрь. Я остановился на пороге, не зная, стоит ли мне идти следом.

Мой отец сидел в кресле у кровати Хэнка, в очках, с газетой в руках. Увидев Тедди, он сразу поднялся, широко раскрыв объятия. Она шагнула к нему и обняла, но ее взгляд был прикован к Хэнку, спящему на больничной койке.

Когда я увидел его, у меня перехватило дыхание.

Да, последние годы он передвигался с тростью или в инвалидной коляске. Да, возраст давал о себе знать. Но таким я его никогда не видел. Таким… слабым. Хэнк всегда был крепким, боевым парнем. А сейчас он лежал, укрытый простыней, в белом больничном халате, с трубками, тянущимися к его телу. На это было больно смотреть.