Книга Все еще впереди, страница 39 – Мариана Запата

— Но… но… почему ты не прибила Джоша?

Голубые глаза с любопытством уставились на меня в зеркало заднего вида.

— Потому что я не собираюсь злиться на вас, парни, если вы попадете в неприятности, поступив хорошо…

— Как можно попасть в неприятности, поступив хорошо? – удивился Луи.

Ну и что я должна сказать на это, черт возьми? Пришлось хорошенько обдумать ответ.

— Потому что иногда, Лу, хорошие поступки не являются хорошими для всех людей, понимаешь?

— Нет.

Я вздохнула:

— Ладно, в твоем классе есть хулиганы, вот как у Джоша? Те, кто дразнят других детей и говорят им гадости?

— Ну… один мальчик всем говорит, что они геи. Я не знаю этого слова, но учительница сказала, что оно не плохое и позвонила его маме.

О боже.

— Я потом тебе объясню, что такое гей, хорошо? Слово не плохое, только мальчик говорит другим детям то, что их расстраивает и злит, верно? Тогда он хулиган – тот, кто дразнит людей и задевает их чувства. Это нехорошо, правда?

— Правда.

— Вот. Нужно быть добрым с людьми. Относиться к ним с уважением, верно?

— Верно.

— А хулиганы так не делают, и порой они ведут себя гадко с людьми, которые не могут себя защитить. Одни не обращают внимания на их злые слова, но у других не получается. Понимаешь, о чем я? Кто-то может заплакать или подумать о себе плохо, хотя это не так. Нет ничего дурного в том, чтобы кому-то не нравиться, понимаешь?

— Правда?

Услышав вопросительные интонации, я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

— Так вот, тот мальчик в классе Джоша дразнил другого ребенка… Джош, расскажи ему, что случилось.

Он вздохнул:

— Тот хулиган ему сказал, что он греб… – Джош осекся и опасливо взглянул на меня в зеркало заднего вида.

Какого черта? Дети матерятся уже в десять лет? В мои десять лет самым большим оскорблением было обозвать кого-нибудь «пердуном».

— Он называл его креветкой за маленький рост и высмеивал его кроссовки за то, что они не «Найк»…

Вот черт. Об этом я еще не слышала.

— Я сказал ему перестать дразниться, а он не послушался и начал называть меня… по-всякому.

Что за дерьмо он говорил Джошу? И почему мне вдруг так захотелось надрать зад одному десятилетке?

— Он меня толкал, а я сказал ему перестать. Потом он начал говорить разное про меня и того мальчика…

Теперь мне захотелось надрать зад и матери того засранца. И его бабке тоже, чтобы преподать урок всей его семье.

— Он щелкал меня по уху и шее, наступал на ноги, потом пнул несколько раз, и тогда я его ударил, – скромно докончил Джош.

А мне захотелось разыскать еще парочку тетушек того маленького засранца.

— О! – задумчиво произнес Луи.

Я отложила план по воспитанию на потом и напомнила себе, что сейчас нужно действовать как взрослая.

— Директор рассердился на Джоша за драку, хотя не он ее начал. По-моему глупо, что у твоего брата теперь из-за этого неприятности, ведь это другой мальчик вел себя как засранец…

Луи захихикал.

— Не говори своей abuelita^[12], что я сказала это слово. Я не сержусь на Джоша за драку, пусть даже директор считает, что он не прав. Если вы не хотите специально задеть других людей – словами или поступками, а, наоборот, пытаетесь им помочь или защитить себя от кого-то, кто собирается вам навредить, я не буду на вас злиться. Просто расскажите мне об этом. Я постараюсь понять, если не пойму, вы мне расскажете, как было дело, и мы все обсудим. Никогда не деритесь без причины. Порой мы делаем неправильный выбор, но ведь можно извлечь из него урок, правда?