Книга Все еще впереди, страница 167 – Мариана Запата

— Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась я, молясь, чтобы глаза меня не подвели и не посмотрели куда не следует.

— Доброе утро. Я тебя разбудил? – спросил он низким голосом.

— Нет. – Я подбородком указала на мешки в своих руках. – Я подержу его одной рукой, ты берись за другой край и высыпай траву.

Он кивнул и сделал, как я сказала. Затем прикрепил травосборник обратно, а я потрясла мешок, чтобы обрезки травы оказались на дне.

— Итак, позволь поинтересоваться, что ты здесь делаешь?

— Это называется «косить газон», – заявил Даллас, продолжая смотреть на красную газонокосилку. – Я видел, как ты это раньше делала.

А кто-то еще меня называет хитро… мудрой.

— Я серьезно. Что ты здесь делаешь, Профессор Икс? Я собиралась вызывать у мальчиков чувство вины, чтобы они сами скосили траву.

Ореховые глаза на миг встретились с моими, затем вновь опустились на полный мешок.

— Твой газон зарос, а у тебя больная рука. Я только что вернулся, и у меня нет никаких планов на сегодняшний день.

— Ты не обязан был…

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Прими помощь, Диана.

Я вздохнула, не сводя с него глаз и пытаясь понять, что же в нем изменилось.

Даллас сложил руки на груди, и мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не посмотреть на голову орла.

— Ты всем отказываешь или только мне?

Я поджала губы и приложила ладонь к сердцу. Его взгляд скользнул туда, жилка на шее дернулась.

— В основном тебе, – призналась я. – Не хочу пользоваться твоей добротой. Я не стесняюсь, когда мне нужно попросить о помощи.

— Не думаю, будто тебе известно, что такое застенчивость. – Он поднял бровь. – И ты меня не используешь. Мы ведь уже об этом говорили.

— Ладно, но еще я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко.

— Я видел тебя в нижнем белье и вычесывал яйца вшей из твоих волос, детка, – непоколебимо заявил Даллас. – Думаю, стадию неловкости мы уже прошли.

Я зацепилась лишь за одно слово.

Детка?

Это он мне?

Я все еще думала, почему он выбрал именно это слово, когда Даллас поинтересовался:

— Как твоя рука?

Какая рука? У меня с рукой что-то не так?

— Твоя обожженная рука, – уточнил он, подняв брови и слабо улыбнувшись.

О боже. Из-за этой «детки» я не сразу вспомнила о руке. Я сглотнула и ответила:

— Все так же. Болит. Пью обезболивающие, когда уж совсем припрет, только нечасто. Когда иду в душ, приходится оборачивать ее резиновой лентой. Я порезалась, когда брилась, и не мыла голову уже пять дней. Теперь все делаю медленней, но жить буду. – Без денег и с болью, но могло быть и хуже. – Тебе помочь?

— Не-а.

— Нет, правда, я могу помочь. У меня есть другая рука, к тому же мне скучно до чертиков. Прошло всего несколько дней, а я уже с ужасом представляю, сколько еще сидеть дома.

Это еще мягко сказано. Я пыталась помочь маме в магазине, в котором она работает, но через три часа сбежала, устав выслушивать комментарии о своей недалекости – мол, разве кто-то в здравом уме полезет в горящий дом?

Ореховые глаза уставились на меня, уголки губ опустились. Даллас положил руки на бедра, и я сказала себе: «Не смотри туда, Диана. Черт побери, не смотри».

— Ты и впрямь такой патриот или тебе просто нравятся орлы? – выпалила я, не подумав.

Удивленно подняв брови, он посмотрел на свою грудь, а потом на меня.