Книга Все наши цвета, страница 225 – Инма Рубиалес

— Ты бы сделал то же самое для меня.

Он ложится на спину и тяжело вздыхает. Я прячу руку под подушку, чтобы не потянуться к нему. Я все еще умираю от страха, что он оттолкнет меня.

— Ты замерзла? – спрашивает он через некоторое время.

— Нет, все нормально.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Так будет лучше.

Я подчиняюсь без колебаний. Логан обнимает меня и прижимает к своей груди. Кажется, что прошла вечность с тех пор, как мы лежали вот так, вместе. Вновь оказаться в его объятиях – все равно что вернуться домой после долгого пути. Похоже, Логан чувствует то же самое, потому что он медленно выдыхает, а его тело расслабляется.

Мы молчим так долго, что, если бы он не гладил мои волосы, я бы подумала, что он уснул.

Внезапно он говорит:

— Мы с Клариссой дружили с детства.

Сердце пропускает удар, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть Логану в лицо.

— Ты не обязан говорить, если не хочешь.

— А если хочу? – Он сомневается.

— Тогда я готова тебя выслушать. Всегда.

Я ищу его руку и переплетаю наши пальцы. В комнате снова становится тихо, прежде чем он решается продолжить:

— У меня нет ни одного детского воспоминания, где ее бы не было. – Он по-прежнему гладит мои волосы и лицо, как будто так ему легче говорить. – Мы познакомились случайно. Мне было девять, бабушка взяла меня в соседний город к своим подругам. На улице играла девочка. Она училась кататься на скейтборде и неудачно упала прямо рядом со мной. Вместо того чтобы помочь, я не придумал ничего лучше, чем засмеяться. Кларисса разъяренно вскочила, наступила мне на ногу, а потом потащила к бабушке и заявила, что ее внук – хам. Я почти ничего из этого не помню, потому что был маленьким, но бабушка рассказывала мне эту историю много раз. Зная Клариссу, я удивлен, что она тогда не сказала чего-нибудь похуже.

Любой, кто услышал бы это, понял, как сильно он ее любил. А у меня сжимается сердце от мысли, что он никогда не будет говорить обо мне с такой теплотой. Рано или поздно придется с этим смириться.

— Круто, что у тебя был кто-то, кто мог поставить тебя на место. – Я заставляю себя улыбнуться, стараясь не выдать, как сильно меня задели его слова.

— Кларисса всегда знала, как меня приструнить, – соглашается Логан. – Так мы и подружились. У нас обоих были сильные характеры, поэтому мы часто ссорились, но со временем притерлись друг к другу. Мы виделись каждые выходные. Несколько лет спустя я получил права, и мы стали неразлучны. Мы всегда были вместе. Она была моей единственной настоящей подругой. Я неплохо ладил с ребятами в школе, но не чувствовал с ними такой связи. Я всегда был… замкнутым. А Кларисса меня понимала. Она знала о моих трудностях с родителями и умела отвлечь, когда я не справлялся с хаосом в моей голове. Мы понимали друг друга как никто другой.

— Поэтому вы так хорошо подходили друг другу. – Я хочу посмотреть ему в глаза, поэтому перекладываю голову на подушку. Логану приходится разжать объятия и перестать гладить мои волосы.

Он скрещивает руки на животе, будто не знает, куда их деть.

— Да. Поэтому она была моей лучшей подругой.

— Должно быть, она была просто невероятной.

— Так и было, – соглашается он, устремив взгляд в потолок. – Она обожала кино. Постоянно таскала с собой камеру, снимала и фотографировала все подряд. Родители никогда ее не понимали. Они постоянно сравнивали ее с братом, Сэмюэлом, – придурком, которому при этом достались отличные мозги. В двадцать два он уже основал свою IT-компанию. Кларисса не могла с ним тягаться, и родители пренебрегали ею. Вплоть до того, что, когда она поступила в университет, родители заявили, что она не сможет его окончить. Они считали ее недостаточно умной, а Сэмюэл даже не думал ее защищать. Наверняка его эго тешило ощущение превосходства.