Книга На твоей орбите, страница 48 – Эшли Шумахер

Но мне все равно, потому что я ухожу от стола. Эбигейл и Кэтрин могут обсуждать что угодно сколько угодно.

Я присаживаюсь на корточки рядом с Новой. В школе.

— Ты не носишь очки, – шепчу я. Непонятно зачем: от моего стола мы слишком далеко, а девчонка, которая сидит рядом с Новой, читает книгу и ни разу еще не оторвала взгляда от страницы.

— Ты прав. У меня линзы. Не беспокойся, Холли тебя не слышит, – говорит мне Нова, кивая на девчонку, которая пересела за этот стол вместе с ней. – Я сижу с ней на испанском. За день в школе она успевает прочесть целую книгу и, видимо, вечером начинает новую, потому что книжки у нее не кончаются. Она слишком погружена в чтение и не слышит, о чем мы говорим.

— Неправда, – говорит Холли, не отрываясь от чтения. – Я просто не слышу ничего, на что стоит отвечать.

Нова улыбается ей, как моя бабушка улыбалась старой своенравной кошке, которая ненавидела всех, кроме деда.

— Холли классная, – говорит она.

Но затем улыбка пропадает с ее лица, и я понимаю: мне не понравятся ее следующие слова.

— Мы договорились, – говорит Нова. – Не в школе.

Я знаю, у нас мало времени. Мы не можем бесконечно искать несуществующие очки. Даже поглощенная подготовкой к балу выпускников Эбигейл начнет задавать вопросы.

— Знаю, – говорю я. – Прости.

Мне совсем не жаль.

Нова кривит губы. Ее глаза блестят в свете ламп.

— Тебе совсем не жаль.

Я улыбаюсь:

— Ты права.

Я поднимаюсь на ноги и помогаю Нове встать, а затем, чувствуя, как сердце пронзают иглы, выпускаю ее руку из своей и возвращаюсь к девушке, которая две недели назад казалась лучшим вариантом, а теперь магическим – или проклятым – образом превратилась в утешительный приз.

Но я хорошо прячу свои чувства. По крайней мере, мне так кажется, но, когда я сажусь обратно на свое место, Эбигейл оглядывает меня так, что я начинаю сомневаться в своих актерских способностях.

— Все в порядке? – Она повторяет вопрос, заданный в тот самый день, когда я понял, что замэтчился с Новой из Улиткограда.

Этот момент в школьной столовой – еще не развилка, но мог бы ею стать.

Я мог бы сказать Эбигейл – просто сказать, – что не уверен в будущем наших отношений. «Дело не в тебе, дело во мне» – избитая фраза, знаю, но, возможно, у меня получилось бы вполне искренне, потому что это правда.

Но потом я вспоминаю, как прошлой весной Эбигейл бросил парень и как она пришла возвращать билет, изо всех сил стараясь выглядеть сильной и уверенной, а не раздавленной горем.

Мы с Лисом сидели за карточным столиком, которым он заправлял все две недели до выпускного. Будучи казначеем класса, он отвечал за «кассу», печатал билеты, и – как иначе с Лисом – устраивал целое представление и громко звонил в колокольчик, когда ему удавалось продать билет.

— Активнее, активнее! – кричал он перед звонком на пятый урок. – Это выпускной. Чем больше народу, тем веселее. И в этом году придет настоящий диджей, а не мистер Каллахан с айфоном. Без обид, мистер Каллахан! Вы лучший!

Посреди этого выступления ко мне тихонько подошла Эбигейл, очевидно – и безрезультатно – стараясь избежать Лиса и его колокольчика. Я ее, конечно же, знал. Как не знать? Она была популярна в классе. Ко всем относилась по-доброму. Всегда улыбалась, даже если ты с ней не особенно дружил.