Книга Заставь меня влюбиться, страница 28 – Селина Аллен

Зевс подошел ближе к нам и улыбнулся Авроре на моих руках.

— Береги маму, кроха.

Аврора принялась что-то увлеченно лепетать ему.

— Сабрина, давай быстрее, мы опоздаем на самолет! – недовольно выдал Конрад.

Жаль, мне так и не удастся попрощаться с Розой. Работа не отпустила ее.

Конрад открыл заднюю дверь автомобиля и принялся прожигать нас нетерпеливым взглядом, ожидая, когда мы с Авророй сядем в машину.

— Пока, Зевс, надеюсь, мы еще увидимся.

— Мы всегда рады тебе, Сабрина, – ответил мой друг, затем взглянув на Конрада, помрачнел и снова вернул взгляд ко мне. – И поможем тебе в любой момент, только попроси.

Я кивнула, чувствуя легкую тоску в груди, покрепче подхватила дочь и села в машину.

Водитель быстро доставил нас к месту назначения: не в аэропорт, а прямо к самолету. Я оглядела большую летающую машину и сдержалась, чтобы не свистнуть от восторга. Раньше мне не доводилось летать на самолетах. А этот, кажется, еще и частный. А значит полетит тогда, когда скажет Конрад.

Аврора на моих руках уже начинала капризничать. Кажется, малышка хотела спать.

— Ты говорил, что мы можем опоздать, – фыркнула я.

Водитель выгрузил из багажника мой чемодан и картины и передал все это члену экипажа. Конрад пропустил меня вперед, безмолвно призывая подняться на борт.

— Чуть не расплакался глядя на ваше сердечное прощание, – язвительно бросил он.

Я сдержала рвущееся наружу возмущение и молча поднялась на борт. В проходе я замерла, оглядывая салон самолета. Здесь было светло и уютно, словно в маленькой квартире. Сиденья были обтянуты кожей цвета слоновой кости. Полы были застланы чем-то вроде светло-серого ковролина.

У дальнего сиденья что-то зашевелилось, раздался приглушенный лай.

Я вздрогнула и отпрыгнула назад, прижимая к себе дочь, которая испытывая сонливость, привалилась щечкой к моему плечу. Моя спина столкнулась с теплой твердой, словно сталь, грудью, чужие сильные руки сжали мои предплечья.

— Не бойся, он не тронет вас. Брюс – добряк.

Я не особо разбиралась в породах собак. Но эта, кажется, была из рода бульдожьих, если такой род существует. Кажется, английский бульдог.

Находиться в руках Конрада становилось все более неловко, особенно потому, что он так и не отпустил меня. Я вырвалась из его хватки, обернулась и словно разъяренная фурия взглянула ему в глаза.

— Он громко лает.

Конрад сморщил нос.

— А ты ожидала, что он будет квакать? Это собака.

— Я знаю, что это собака, и собаки громко лают. Дети могут пугаться подобных звуков. Это чревато последствиями. Ты не знал?

По его глазам было видно, что он действительно не знал. Вернее никогда об этом не задумывался до этого момента, ведь ребенка у него не было. Отвечать на мой вопрос он не собирался. И пока он раздумывал о чем-то, я прошла в салон и расположилась в понравившемся мне кресле. Аврора становилась все тяжелее, и иногда мои руки начинали затекать, как сейчас, поэтому возможность сесть была для меня чуть ли не божьим благословением.

Конрад подошел к псу и дал ему команду быть тише. Это показалось мне забавным. Но как ни странно, бульдог послушно лег в свою лежанку, однако какое-то время продолжал настороженно на меня поглядывать.

Конрад расположился в кресле напротив меня. Хоть нас и разделяло приличное расстояние, я чувствовала себя неуютно рядом с ним. В самолете было восемь кресел, но сел он именно напротив меня. Готова поспорить, ему нравится действовать мне на нервы. Или, как вариант, он опасается, что я выбью локтем окно иллюминатора и сигану вниз.