Книга Игрок, страница 85 – Селина Аллен

Шипы ранят, но не оставляют следов,

а этот букет останется напоминанием на твоем теле.

Рэй

— На схемах 1-3 показаны примеры розыгрыша слева. Все просто, парни, сразу даем поперечную передачу врывающемуся защитнику, игрок «Торонто» на этом фланге оттесняется правым вингером[1] – Диккенс, ты. Эта позиция сработает, если начнется прессинг сразу двумя нашими игроками…

Я пытался слушать речь тренера. Предстоящая игра крайне важна. Сильная команда, обновленный тренерский штаб, в прошлом сезоне от чемпионства их отделяло всего лишь три игры. Если бы не травмы их главных форвардов[2], они взяли бы «Стэнли». Но меня будто перестало волновать все это.

Мои мысли постоянно возвращали меня во вчерашний вечер. Я снова чувствовал запах ее кожи, разбавленный прохладой вечернего города, ощущал сладкие губы под своими губами и бархатистую кожу под ладонями. Ночью я закрывал глаза, но не мог уснуть, ведь слышал тихие стоны и проигрывал все это в своей голове по кругу.

Я так давно мечтал об этом, с того момента, как впервые поцеловал ее, а может, после нашей первой встречи на втором этаже дома Холстедов. Сам себе в этом не признавался, уверял, что этот секс ничем не будет отличаться от любого другого, но ошибался.

Близость со Стоун была совсем иной, взрывом, всепоглощающим холодом, неукротимым огнем, помешательством от начала и до конца. Эта девушка полностью пленила меня, я был одурманен ее вкусом, ее запахом, теплом ее кожи и ощущением дрожащего тела в моих руках. Я забыл, где мы находимся, забыл, что нас могут увидеть в любой момент, что папарацци, которые следуют за мной по пятам, сделают те самые провокационные фотографии, которые положат конец моей карьере.

Впервые я почувствовал такое удовлетворение, что хотелось рассмеяться от радости, но мгновенно, за этой короткой вспышкой эйфории последовало болезненное разочарование, ведь я понял, что если мне никогда прежде не доводилось испытывать подобного, то я могу и не получить это больше.

Я вернулся с Далией к машине, все еще пребывая в каком-то отрешенном состоянии, а затем, заглянув в ее глаза, вдруг разозлился.

Рядом не та, кто мне была нужна.

Я не хотел смотреть на Блу, я не хотел слушать ее, я мечтал поскорее остаться в одиночестве, потому что внутри было так паршиво. И я даже не мог винить ее в этом, потому что единственным кретином в радиусе метра был я. И тогда я понял, что возжелал не просто секса, я хотел именно Кирби: ее губ, ее стонов, ее тела, так идеально отзывающегося на мои действия.

Всю дорогу Блу не затыкалась, ее вопросы были подобны средневековым пыткам, клетка за клеткой она проедала мой мозг:

— Я перенесла ужин со своими родителями ради этой вылазки, ведь думала, мы повеселимся, но ты приводишь меня в какой-то низкосортный бар и вынуждаешь ютиться в компании недалеких хоккеистов и их посредственных подружек. Но это еще цветочки, ведь после ты платишь за эту девчонку и бежишь к ней, словно она твоя подружка, хотя это место уже занято мной!

— Заткнись, – бросил я, сворачивая к элитному жилищному комплексу, где жила Блу. Я не видел ее лица, но знал, что оно исказилось от удивления и злости. – Ты перешла черту, когда стала унижать ее. У тебя не было никакого гребаного права рассказывать о ее увольнении.