Книга Тьма в его сердце, страница 37 – Селина Аллен

Блейк, оценив мое выражение лица и общий настрой, усмехнулся и отвел взгляд, рассматривая стеллажи с алкоголем за спинами барменов.

— Может, тогда нальешь мне чего-нибудь?

— Я не бармен.

— Официантка, да, я это уже понял.

Вот она, прекрасная возможность сказать ему, что я не официантка, а управляющая отелем, дочка владельца и держатель небольшого процента акций Хэтфилд, но Блейк явно презирал меня из-за фальшивой должности, и вместо этого из моих уст вырвалось другое:

— Тебя смешит это?

— Что? – спросил он, вскидывая темные брови.

Издевается, он прекрасно понимал, о чем я говорю.

— Ты увидел, что я работаю официанткой и тебе стало очень смешно из-за этого, не так ли? Чувствуешь свое превосходство надо мной, ведь я в подметки не гожусь твоим дружкам, Одри и тебе? – Я откинула прядь волос от лица и взглянула в его глаза. – Запомни это Блейк, запомни ту ночь, когда я отказала тебе. Простая официантка опрокинула золотого мальчика, который думал, что все будет в его руках по щелчку пальцев. – Я пододвинулась ближе, почти касаясь своими губами его и прошептала: – Думай об этом каждый раз, когда захочешь самоутвердиться за чей-то счет.

Его плечи напряглись, на лице заходили желваки.

— Поэтому ты отказалась обслуживать наш столик? Личные мотивы? – вдруг спросил он.

Его волосы были чуть длиннее, чем в нашу последнюю встречу, одна прядь небрежно свисала над его лбом. Мне вдруг захотелось коснуться его волос, пропустить их сквозь пальцы и узнать мягкие ли они на ощупь. Потому что на первый взгляд, его волосы казались жесткими, прямо как его темные глаза.

— Нет, у меня закончилась смена. – Ложь.

Я сглотнула и отвернулась, пока Блейк не заметил, как рассматриваю его. На его губах пролегла тень улыбки, лицо посветлело. Значит он все-таки, заметил.

— Ты на всех так бросаешься, Дикарка? Или тебе именно я не угодил?

Он говорил вкрадчивым и глубоким голосом, словно безобидными фразами пытался соблазнить меня. Именно на такой голос девушки слетаются как мотыльки на садовый фонарь в темную жаркую летнюю ночь. Вот только не стоит забывать, что они летят на смерть.

— Не на всех, обычно первый встречный не тащит меня в общественный туалет, для того чтобы удовлетворить зуд в паху, – холодно ответила я.

Блейк хмыкнул, подмечая что-то в своей голове, и спросил:

— Решила продинамить?

— Проучить.

Он сжал губы так, что они побелели и с угрожающим спокойствием спросил:

— Чему, по-твоему, меня бы это научило?

Я удовлетворенно улыбнулась. Все-таки моя выходка не осталась без внимания. Блейк злился, хоть и мастерски скрывал это под напускным безразличием. Он был не только холодным как лед, но и взрывоопасным, как канистра бензина рядом с огнем.

— Уважению в общении с девушками.

— А я был неуважителен?

— Если свои действия ты считаешь уважением, то тогда я ничего не знаю об уважении.

— Я уважаю девушек, и веду себя с ними так, как они сами того хотят.

От этой дерзости перехватило дыхание, пришлось вдохнуть, чтобы не зайтись в приступе кашля.

Блейк намекал, да что там, почти говорил прямо: он вел себя со мной так, как я заслуживала, потому что показалась ему доступной.

— Ты считаешь, что я хотела секса с тобой в тесной кабинке?

Он усмехнулся, приводя меня этим в бешенство.

— Ох, ты находишь этот разговор забавным? – раздосадовано спросила я. Хотела вывести его из равновесия, в итоге вывела себя.