Книга Тьма в его сердце, страница 194 – Селина Аллен

Вдруг его взгляд переменился, стал мягче, и Блейк сказал.

— Она умерла. Мне было тогда пятнадцать лет. Несчастный случай, – добавил он. – И я впервые говорю об этом вслух.

— Мне жаль, – покачала головой я, едва сдерживая слезы.

— Я думал, что если сделаю это, скажу, что она мертва, то все станет правдой. Мне нравится думать, что она в очередной раз решила объехать весь свет. Посетить все страны. Покорить Эверест. Я хочу верить, что как только она закончит свое путешествие, сразу вернется. Но она не вернется никогда.

Я не могла контролировать это, слезы ручьем лились из моих глаз. Каково человеку, которого в детстве бросила мать? Что чувствовал Блейк, когда понял, что женщина, которая пришла в его семью и стала для него новой матерью, вдруг умерла? Сразу два удара судьбы в жизни маленького мальчика.

— У нее было большое сердце, – всхлипнула я.

— Самое большое, – прошептал он, смотря на фотографию. – Я ни разу не был на кладбище, – хмуро бросил он. – Просто не мог побывать там, и не знаю, смогу ли когда-нибудь.

— Если тебе пригодится спутник, – утерла я слезы пушистым рукавом халата, – ты всегда знаешь к кому обратиться.

Это все, что я могла для него сделать в этой ситуации.

— Спасибо, – улыбнулся Блейк.

Раздался звонок его входной двери, и он пошел открывать, а я еще пять минут стояла у фотографии его мачехи.

Кажется, я начала понимать, почему Блейк такой, он отрицает любовь, потому что все, кого он когда-либо любил в этой жизни, покинули его, забрав с собой часть детской души.

Глава 34

Джоанна

Утром, встав с постели, я первым делом накинула на голое тело халат. Блейка не было, стояла тишина.

Странно, он же обещал отвезти меня на работу. Может у него срочные дела?

Я огляделась. По всей комнате были разбросаны следы нашего с ним ночного преступления. Вернее нескольких преступлений. Одеваться для ужина не следовало, потому что совсем скоро мы снова оказались нагие и в кровати.

Мои трусики были у самого окна, толстовка и джинсы небрежной кучкой валялись у кровати, а совесть, бог знает, где моя совесть, должно быть я оставила ее где-то у входной двери.

Вчера Блейк доверил мне свою тайну, то, что я почти уверенна, он не делил ни с кем, поэтому я не могу обманывать его дальше. Я скажу ему все вечером.

Забежав в ванную комнату, я включила воду, чтобы почистить зубы, одновременно оглядывая себя в зеркале. Волосы были спутаны пальцами Блейка, лицо было бледным, а губы припухли от его поцелуев. Что ж, хорошо, что он не имеет привычки оставаться со мной в постели в момент моего пробуждения, иначе мне пришлось бы показаться ему в таком виде. А это утреннее пугало в зеркале его точно напугает.

Ладно, сначала найду что-нибудь перекусить в его холодильнике, а потом душ.

Промыв щетку от остатков пасты, я вернула ее на место и пригладила волосы руками.

Живот заурчал, посылая неприятный спазм куда-то вверх. Надо же, так сильно хочу есть, что брежу: кажется, что пахнет панкейками.

Спустившись на первый этаж и минуя гостиную, я прошла в кухню и замерла как громом пораженная.

Черт!

На столе был заварен чай, зеленый, как я люблю. В тарелке клубника, от которой я тоже не отказалась бы, а за плитой Блейк, в одних черных хлопковых штанах, низко сидящих на бедрах, готовил панкейки. И я с гнездом на голове, бледным лицом, да и мягко говоря, не в форме, спасибо, что хоть зубы почистила.