Книга Тьма в его сердце, страница 134 – Селина Аллен

— Ты все-таки беспокоишься о ней, и не отрицай, – махнул рукой он. – За то время, что вы общались, она стала тебе небезразлична.

— Мне плевать на нее, Эрик. Я возьму свое и уйду в закат. Я не тот, кто стелется перед дамочками, мне это не нужно, – бросил я и встал со своего места. – Мне пора.

Я достал из кошелька две купюры и бросил их на стол.

— Через неделю наш традиционный уикенд в Аспене. Ты не забыл? – спросил он, на губах его все еще играла эта дурацкая улыбка, словно он знал больше всех и видел меня насквозь.

Но он и представить себе не мог, что творилось в моей голове. А если бы знал, как меня раздражает Дикарка, не улыбался бы как идиот.

— Конечно, – ответил я.

— А Джоанна летит с нами? – спросил он.

— Нет, – бросил я через плечо и направился на работу.

Джоанна бесила меня своим молчанием и сложным характером. Она легко указывала всем вокруг на их недостатки, тогда как свои даже не замечала. Она была вздорной и сумасшедшей, и почему-то именно ее я больше всего хотел видеть с собой в Аспене, но никогда не признаюсь в этом Эрику, и тем более себе самому.

Глава 24

Блейк

— Как мама? – спросил я Кайла, который в это вечер казался более загруженным, чем обычно.

Миссис Маккензи все еще лежала в реабилитационном центре тире психбольнице. Дела ее были так плохи, что врачи лишь разводили руками. Развод свел ее с ума и заставил забыть о том, что у нее помимо брака было еще двое детей, которые любят ее до сих пор.

Почему она вообще так сильно страдает из-за ухода мужа? Разве это не повод для нее найти нового?

Никогда не поверю, что после тридцати лет брака можно все еще любить человека такой любовью, которая заставила ее принять лошадиную дозу снотворного.

Никогда не поверю, что в принципе можно любить постороннего человека. Я вот никогда не любил. Не считая родителей и родственников.

Любовь на самом деле – самое страшное, что может случиться в жизни.

Она возвышает, дает надежду, обещает, что теперь ты никогда не будешь одинок. Но потом, она вонзает нож в спину.

Любить – это больно. Это не благодать, это просто еще один инструмент для пыток, самых жесточайших, которые когда-либо существовали в истории. Если после пытки можно остаться в живых и залечить раны, то рана от потерянной любви не залечится, ничего не восстановится. Агония продлится на годы, и так до конца жизни.

А каково людям, которые теряют любовь не единожды? Любовь это не обязательно партнер, это может быть отец, брат, мать, любимая собака. Все это любовь, разная любовь, но действует всегда одинаково, убивая частицу вашей души, когда-то больше, когда-то меньше.

— Она не разговаривает со мной, – ответил Кайл. – Предпочитает делать вид, что меня не существует.

— Мне жаль.

— Мне тоже, – ответил он. В голосе чувствовались боль и отчаяние. Кайл не был виноват в том, что его отец больше не любил его мать.

Еще кое-что, любовь действует как зараза. Разрушенный человек будет разрушать своих близких.

— Как тебе эта? – спросил Кайл, указывая на девушку в синих обтягивающих джинсах и коротком черном топе. Блондинка.

Говорить о матери он больше не желал.

— Не подходит.

Вечером мы втроем завалились в клуб Эрика. Однако сам босс заведения снова пропал, весь в делах. Мы с Кайлом остались вдвоем и вот уже минут двадцать пытались подобрать мне пару на вечер.