Книга Свет в ее глазах, страница 145 – Селина Аллен

Я кивнула и проводила его взглядом.

За этот месяц произошло слишком много всего. Приезд Саймона стал для меня полной неожиданностью. Вечером я, как обычно, поедала вегетарианскую пиццу в своей квартире и присматривала варианты новой работы, как раздался звонок в дверь. Не говоря ни слова, Саймон вложил мне в руки папку с бумагами. Известие о том, что я теперь владелица отелей, чуть не лишило меня дара речи. Все, что требовалось от меня – поставить подпись.

Томас добровольно передал нам с Конрадом свой пакет акций, поровну на каждого. Совет директоров, заседающий в Лондоне, не возражал, да и не смог бы, в противном случае, своим первым указом я бы их распустила.

Полагаю, они были даже рады смене руководства. Но если хоть кто-то из них думает, что я слаба для управления и на меня можно влиять, то он сильно ошибается. Я больше никому и никогда не позволю давить на меня, пренебрегать мной и манипулировать.

С чего Томас вдруг добровольно отказался от своих прав на отель?

Все просто.

Как оказалось, на первом этаже нашего старого дома в комнатах общего пользования, за исключением туалета и ванных, естественно, стояли камеры. Томас сам решил поставить их, он уверял маму, что делает это ради нашей безопасности. Но на самом деле, он хотел следить за ней и ее изменами, которых, конечно же, не было.

Его тактика сработала против него. Саймон понял это в тот же день, когда увез нас. Он получил запись, где пьяный Томас обижает свою жену и сына. Я не совсем верно передала смысл, ведь из уст прессы это звучало бы как: «Миллиардер Томас Хэтфилд, страдающий от алкоголизма, в течение долгих лет избивал свою жену и детей».

По-моему это самый мягкий заголовок, который можно было придумать. А в прессе работают очень креативные люди. Это был бы самый настоящий скандал. Они бы разнесли личность Томаса, не оставив от его репутации ничего. Томас рисковал потерять не только империю «Хэтфилд», но и другие свои активы, а таких у него было немало. Акции упали бы в цене, и Томас, любивший жить на широкую руку, обанкротился бы.

Так что, да. Передача акций состоялась не совсем добровольно. Саймон пригрозил ему тем, что обратит всю его жизнь в руины. Осознав всю серьезность, отец, скрипя зубами, подписал все необходимые бумаги.

Помимо папки, которая фактически являлась символом моей новой жизни, было еще кое-что. Перед отъездом из поместья Морель, мы с Конрадом сдали тест ДНК. Саймон передал мне белый конверт – мой экземпляр теста на установление родства. Бумага независимой лаборатории говорила о том, что у нас с Конрадом одни родители. То есть Томас действительно был моим отцом, если, конечно, он был отцом Конрада. Вся его жизнь строилась исключительно на собственной паранойе.

Я не знаю, где он сейчас, остался в Лондоне или уехал в другой город, другую страну, на другой континент. Мы не общались. Он не общался ни с кем из нас. Возможно, когда-нибудь я предприму попытку поговорить с ним, но пока я не готова к этому.

Мне не хотелось разбираться с драмами, моя новая жизнь начинается с этого момента. Я задумчиво разглядывала свод потолка холла. Мимо меня ходили работники и посетители. У стойки регистрации стояла семья, которая намеревалась заселиться в отель.

Я мечтала об этом всю свою жизнь. Пока мои сверстницы хотели себе новую дорогую куклу или украшения, как у их мам. Я хотела быть как отец – управлять огромной империей.