Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 15 – Марина Эльденберт

Лукас мельком взглянул на раскрывшуюся фальшивку. Имя Ева ей бы пошло, пожалуй. Но оно не было ее. Почему-то ему хотелось узнать, как ее зовут. Ее настоящее имя.

— Как ее имя?

— Настоящее? Никита. Бессона знаешь? А еще сериал такой был, в конце девяностых.

Никита ей тоже не шло.

— Так что? Заберешь ее? — Ростовский снова подался вперед.

— Заберу.

— Ну вот и чудесно. Значит, договорились? По поводу остального? — Он снова улыбался.

— По поводу остального я дам ответ позже.

Лукас поднялся, захватил документы и вышел. На улице уже рассвело, но хмурое утро все равно оставляло желать лучшего. Когда он вернулся, Никита уже ушла в душ. Когда уходил — она сладко спала. Так сладко, что это напомнило ему о том, о чем он запретил себе вспоминать.

Равно как и эта ночь: он не оставлял женщин в своей постели и не оставался в чужих. Но, когда вернулся в дом, девчонка уже упала в кровать и заснула. Можно было попросить, чтобы ее забрали, вместо этого он сел в кресло и смотрел на нее. Короткие светлые волосы разметались по темной наволочке. Тонкая, хрупкая и изящная. Как коллекционная куколка. Как статуэтка. Лукас точно знал, какое имя ей бы пошло — Гретхен. Жемчужина. Нежность, чистота, красота. Но даже в мыслях он запретил себе называть ее так, поэтому просто сидел и смотрел до тех пор, пока не заболели глаза. А следом — в груди, там, где долгое время был кусок льда, тяжелый, как камень. Наполненный изнутри пеплом и осколками стекла и металла.

Вряд ли он отдавал себе отчет в том, что делает, когда ложился рядом и втягивал ее запах. У нее был свой, тонкий зимний аромат. Аромат зимнего моря, не имеющий никакого отношения к духам или к банным принадлежностям. Он дышал им и сам не заметил, как заснул, а утром первым делом пошел к Ростовскому.

Чтобы узнать о ней.

Швырнув паспорт на столик, Лукас сменил рубашку и занялся запонками. Как раз в этот момент вышла она.

— Ева? Гловач? Польша? Серьезно, вы тут все с ума посходили?

Он не ответил. Точнее, ответил не сразу, потому что она отчасти была права: это напоминало помешательство. Помешательство, от которого нужно избавиться как можно скорее, закрыть эту тему, оставить ее здесь.

Оставить кому? Ростовскому? Или тому типу, который завел себе любовниц и даже пальцем не пошевелил, чтобы ее защитить? Лукас давно перестал делить мир на черное и белое, но кое-что в его системе ценностей осталось неизменным: если мужчина не бьется за свою женщину до последнего, это не мужчина, это хер идущий на хер. Русский язык богат на такие интересные обороты, но этот был просто в точку.

— Ты моя. И я тебя забираю.

Нет, он не тешил себя иллюзиями, что действует из благих побуждений. В конечном итоге все, даже самые хорошие поступки, совершаются из личной выгоды. Ему нужна была эта девочка, чтобы закрыть дыру в сердце и унять ту боль, которую она же и пробудила. Вернуть к жизни. И, пока она ему нужна, она будет с ним.

Ее глаза широко распахнулись, словно она не поверила в то, что услышала. А после гневно сверкнули, превратившись в две узкие льдисто-голубые щелочки.

— Ты сошел с ума, если думаешь, что я с тобой поеду.

— А ты слишком наивна, если полагаешь, что у тебя есть выбор.

Он снова отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Хорошо, — донеслось из-за спины.