Книга Взрываться, страница 37 – Луна Мейсон

— Давай уедем отсюда, – предлагает он, протягивая мне руку.

Принимая ее, я не могу поверить, что мы сделали это именно здесь.

Мои мысли возвращаются к мертвым телам, которые лежат где-то среди руин, и я резко вырываю свою руку и направляюсь к пассажирской двери. Грейсон в замешательстве приподнимает бровь, но я закатываю глаза и, распахнув дверцу, сажусь внутрь. Он запрыгивает на водительское сиденье, захлопывает дверцу и с диким выражением лица поворачивается ко мне.

— Что это было?

— Ничего.

Осознание того, что только что произошло, обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Это, безусловно, был лучший секс в моей жизни, но меня охватывает грусть, когда я понимаю, что…

Что мы не можем повторить это снова. Он никогда не станет тем мужчиной, которого я хочу видеть рядом с собой. Поэтому я не могу позволить своему сердцу привязаться к нему.

Святое дерьмо.

Я был уверен, что секс с Мэдди окажется незабываемым, но то, что произошло сегодня, превзошло все мои ожидания. Она создана будто специально для меня. Теперь, когда я испытал это наслаждение, я не представляю, как смогу от него отказаться. Я просто не в силах это сделать.

На обратном пути к моему пентхаусу я не могу перестать смотреть на нее, но с тех пор, как мы сели в машину, Мэдди не проронила ни слова. Она просто смотрит в окно, ее светлые волнистые волосы слегка растрепаны, одежда в бес-порядке, а колготки, которые я с нее сорвал, остались лежать где-то на дороге.

Только что оттраханая Мэдди просто идеальна. И мне следовало догадаться, что после того проклятого поцелуя она перевернет мой мир.

Я кладу руку ей на бедро, и она вздыхает. Ее глаза опухли и покраснели. И, как и накануне вечером, когда я вижу ее расстроенной, мое сердце пронзает острая боль. Блять, я бы даже сказал, что видеть страдания Мэдди гораздо хуже, чем узнать, что твоя жена изменила тебе с твоим лучшим другом. В моем браке не было любви, я всегда это знал. Тот день, когда Мэдди поцеловала меня, лишь подтвердил это.

Моя жена редко целовала меня, и я не ощущал от нее ничего похожего на любовь. Из-за этого я держался подальше от Мэдди, не желая рисковать и причинять ей боль.

Мое черствое сердце не способно любить ее так, как она того заслуживает и как она этого жаждет. Но я эгоистичный мудак, и, пока она позволяет мне трахать ее, я буду продолжать это делать.

Я вытираю слезу, катящуюся по ее щеке, и она грустно улыбается мне в ответ.

— Солнышко, что случилось?

— Просто сегодня был трудный день, и я очень устала. Не мог бы ты отвезти меня домой?

— Нет, я хочу, чтобы ты провела эту ночь в моей постели. Это ближе, а утром я отвезу тебя домой, хорошо? – Слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю осознать, что говорю.

Я веду себя как сентиментальный придурок, но мне хочется заключить ее в объятия и заснуть рядом.

Мэдди согласно кивает и прижимается к моей руке.

— Хорошая девочка.

Внезапно моя грусть рассеивается, уступая место голоду, который прячется за ней. Я ухмыляюсь и провожу рукой по телу Мэдди, задерживаясь на ее бедре. Мой член начинает твердеть в штанах, и, крепко вцепившись в руль, я выжимаю газ. Мне нужно отвезти нас домой прежде, чем я решу остановиться и трахнуть ее на какой-нибудь другой парковке.