Книга Песнь затонувших рек, страница 88 – Энн Лян

В бою она была прекрасна. Двигалась плавно, как бегущая по камням река и шумящий в кронах ветер. Удары следовали один за другим без пауз и промедлений. Она казалась божеством, способным метать молнии и вести за собой многотысячную армию на край света. Она была в своей стихии, именно для этого она и была создана. Ни разу не оступилась и с легкостью уворачивалась от грубых размашистых ударов генерала.

Один выпад. Второй. Она теснила его к краю площадки, ловко переступая по грязи и нанося молниеносные удары.

Все взгляды были прикованы к ней. Казалось, за ней наблюдали сами небеса.

Девушка против генерала. Юэ против У.

— Кто тебя обучал? — выпалил генерал Ма, еле успев увернуться от очередного удара.

— Никто, — отвечала Чжэн Дань. — Сама научилась.

Несмотря на охватившее меня дурное предчувствие, я ощутила прилив гордости. Если бы Чжэн Дань не уехала из деревни, если бы послушалась мать и вышла за сонного клюющего носом старика, то угодила бы в вечный капкан и прожила бы жизнь птичкой в клетке, красивой, но с мертвой душой.

А здесь она блистала. С каждым ударом меча и поворотом корпуса она искрилась. Она не знала пощады.

Со следующей атакой острие ее меча остановилось всего в волоске от горла генерала. Тот замер и с грохотом выронил оружие.

На моих глазах сбывалась сказка, которую любили рассказывать в нашей деревне, вот только сбывалась с точностью до наоборот: красавицу с кровью под ногтями не надо было спасать от опасности, она сама представляла опасность.

Чжэн Дань прижала меч к горлу Ма. Стоило лишь захотеть, и она вспорола бы ему кожу. Я знала, как сильно она этого жаждет. Ее голос гулким эхом звучал в моей голове: «Клянусь, однажды я перережу ему глотку». Жажда убийства исказила ее черты.

Генерал застыл, не шевелясь, от натуги сухожилия на шее натянулись. Пространство между ними пропиталось страхом.

— Я победила, — громко и уверенно произнесла Чжэн Дань и опустила меч.

Никто не шевельнулся. Генерал Ма уставился на свой упавший меч, перевел взгляд на пустые ладони, будто до него так и не дошло, что случилось. Он дышал прерывисто, из рассеченной губы текла кровь, лоб покрылся испариной. Сначала на его щеках загорелись два красных пятна. Затем лицо на миг исказила черная злоба. Думаю, почти никто этого не заметил: он быстро совладал с эмоциями. Но у меня возникло нехорошее предчувствие.

В тишине раздались медленные хлопки.

Хлопал Фучай. Он встал, шелковистая черная шуба ниспадала до самого пола, губы растянулись в хищной усмешке.

— Сногсшибательное представление, — промолвил он. — Поистине, я никогда не видел ничего подобного.

Следуя его примеру, другие зрители зааплодировали. Их хлопки напоминали яростный бой военных барабанов после битвы, возвещающий победу одной армии и поражение другой. Дрожала красная пыль. Чжэн Дань стояла в позе победителя и смотрела на небо, будто надеялась, что кто-то наблюдает за ней сверху. Солнце сияло, как божий глаз, свет проливался на нее с небес.

И все же я не могла унять холодную дрожь.

Тем вечером я сидела и грела руки у камина. Вошел Фучай в сопровождении процессии служанок. Каждая несла в руках лакированную шкатулку.

— Что это? — спросила я и медленно поднялась, зашелестев полами шелкового халата. Я только что припудрилась и надушилась розовой водой — знала, что он придет.