Книга Песнь затонувших рек, страница 68 – Энн Лян

Когда всем надоело высматривать птицу, я выпрямилась и улыбнулась, будто ничего не произошло.

— Вот мой подарок, — с пересохшим ртом промолвила я и протянула царю камушек.

Повисло долгое и напряженное молчание.

Сердце билось, как у испуганного кролика. Лицо Фучая было непроницаемым, он лишь слегка приподнял темные брови и посмотрел на меня.

— Но это камень, — ответил он.

Даже обученные этикету слуги не удержались и прыснули со смеху. Другие в ужасе взирали на нас, будто уже представляли, как меня наказывают кнутом. Будто меня уже казнили.

Но деваться было некуда. Собравшись с духом, я принялась плести свою ложь, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе.

— Сегодня многие желали вам успеха и славы, но успех и слава нередко стоят нам личного счастья и благополучия. Мне бы хотелось, ваше величество, чтобы на день рождения и во все последующие дни у вас было больше времени для себя. Чтобы вы могли спокойно предаваться тихим жизненным удовольствиям: пускать блинчики по воде, срывать спелые плоды прямо с дерева или прогуливаться по саду на закате…

— Какая наглость, — прервал меня слуга и бросил на меня гневный взгляд. — Разве его величество может снизойти до таких… таких… обычных занятий?

Судя по тому, как тревожно переглядывались другие участники праздника, все думали об одном и том же.

Сердце снова сжалось от страха. Неужели ван обидится и решит, что я над ним смеюсь? А может, поймет, что я его обманываю?

Но Фучай впервые за все утро улыбнулся, и атмосфера тут же изменилась, напряжение рассеялось.

— Неси сюда свой камушек, Си Ши, — весело проговорил он.

От облегчения и страха у меня подкашивались колени, и мне стоило большого труда идти прямо. Я крепко сжимала камушек в руке. Когда я подошла к трону, он вытянул руку и, по-прежнему улыбаясь, выжидающе посмотрел на меня. Его ласковый взгляд обезоруживал и напоминал внезапно налетевший легкий ветерок.

Я вложила камушек в его ладонь, а он посмотрел на этот обычный шероховатый камень как на самое ценное в мире сокровище, превосходящее великолепием все золото, нефрит и фарфор, которыми осыпали его другие. Он будто никогда не видел ничего подобного.

— Спасибо, — тихо промолвил он. — Я тебя запомню.

Едва только сняли праздничные украшения, как на пороге моей комнаты возник слуга вана.

— Его величество просит вас составить ему компанию сегодня вечером, — сказал он.

Сердце забилось быстрее. «Наконец-то». Видимо, мой подарок произвел впечатление, ван меня запомнил. Но я не стала купаться в розовой воде и переодеваться в свежее платье, хотя именно этого от меня ожидали. Я не могла позволить ему сорваться с крючка. Если я пойду к нему сейчас, рассудила я, и поведу себя как послушная прекрасная невеста, не останется никакого предвкушения, никакой интриги.

Я повернулась спиной к резным раздвижным дверям и с притворным спокойствием ответила:

— Передай ему, что я слишком устала. Как-нибудь в другой раз.

Повисла потрясенная тишина.

Я чувствовала, как учащается мое сердцебиение и кровь шумит в ушах. Я понимала, что рискую. Подарок расположил вана ко мне, но отказом я могла лишиться его расположения. Существовал риск, что нетерпение одержит верх над любопытством, и он велит выгнать меня из дворца, а то и отрубить мне голову. Я зажмурилась, представив опускающийся на шею острый меч и кровь, просачивающуюся в трещины между каменными плитами.