Книга Непригодные, страница 65 – Кира Коэн

Стивен бы старше меня на пять лет и тогда в моих глазах представлялся мне каким-то несуществующим героем, излучающим ауру надёжности, непоколебимого авторитета и неизбежной стабильности. Кто, если не он, смог бы справиться со мной? И в какой-то мере он оказался ближе всего к успеху, ведь мы протянули вместе больше года. Но что это был за год?

В то время я едва ли осознавала это, но Стивен выворачивал наизнанку каждое моё действие, каждое слово. Знаю, что я не подарок, и это ещё мягко сказано, однако он только подливал масла в огонь, заставляя меня постоянно чувствовать себя недостаточно хорошей для него. Он часто называл меня манипулятором, хотя сам весьма успешно пользовался моей ещё не затянувшейся раной неуверенности в себе всякий раз, как хотел получить что-то от меня. И я даже не замечала, как под его деликатным давлением всегда соглашалась с ним, готова была сделать что угодно, даже если совершенно этого не желала.

Чтобы порвать со мной Стивен выбрал самый странный момент: третий час ночи, мы лежали в постели спина к спине, и в полной тишине я отчаянно пыталась заставить себя перестать думать о десятке бессмысленных вещей одновременно и наконец отрубиться.

«Спишь? — вдруг негромко подал он голос и на моё отрицательное мычание шумно выдохнул с каким-то облегчением. — Хорошо. Совсем забыл сказать тебе, что завтра мы расстаёмся».

Ситуация настолько бредовая, что сперва я не могла найти вообще никаких слов, чтобы что-то ответить ему. Это было, по-моему, именно то, что обычно и называют «как гром среди ясного неба».

Когда же реальность происходящего настигла меня, к собственному удивлению, я не чувствовала ничего, что рвалось бы наружу. Не хотелось ни слёз, ни криков, была лишь какая-то фатальная усталость, и «почему», сорвавшееся с моих губ, прозвучало слишком безликим.

Впрочем, Стивен был только рад ответить. В очередной раз взглянуть на меня свысока и разжевать простую истину несмышлёной девчонке.

«Потому что ищи себе другого дурака, который будет тебе потакать, — начал он, повернувшись ко мне, но осёкся, видимо, решив, что вышло грубее, чем он планировал. Уголки его губ едва заметно дрогнули в слабом подобии улыбки, и он продолжил уже привычно мягким, подчёркнуто поучительным тоном: — Пойми, это не для тебя. Ты же зажжённая спичка. Тебе нужен Вудсток, вечный фестиваль, а не что-то тёплое и стабильное. Перестань себя обманывать. Ты выстраиваешь стены, когда в твоё пространство вторгаются, когда появляется хоть намёк на серьёзность, ты нервничаешь, вспыхиваешь, убегаешь. Для безумной вечеринки ты всегда будешь на самом высоком месте, но для нормальных отношений ты непригодна…».

Я не смогла бы внятно объяснить природу той глухой ненависти, что испытала к нему. Думаю, всё из-за потаённой, глубоко спрятанной мысли о том, что Стивен был в чём-то прав.

Он назвал меня горящей спичкой, и я не раз представляла, что прихожу к нему с бензином, а потом смотрю, как его дом охватывает пламя. Просто, чтобы соответствовать его ожиданиям. Показать ему, каково это.

Золотую медаль чемпиона мудаков забрал тот, кто не сказал мне ни слова. Джонни был тату-мастером и, будто специально в подтверждение слов Стивена, стал кислородом, питавшим мой пожар. Мне всегда было мало, всегда хотелось больше, и правда в том, что дело было даже не в нём. Просто те взрывы эмоций, которые дарил мне Джонни, маскировали чёрную дыру внутри меня, как несмываемый маркер на поцарапанном капоте машины. Словно наркоман, я не могла насытиться им, и это стало проблемой. Потому что однажды он просто исчез.