Книга Непригодные, страница 43 – Кира Коэн

— Чего⁈ Погоди! А что ж ты сразу не сказала⁈

Я аж вздрогнула от его громкого возгласа. Натянутая улыбка сползла с лица сама собой, а он смотрел на меня с таким искренним изумлением, что я замерла в растерянности, как застигнутый врасплох ребёнок, попавшийся на какой-то дурацкой шалости.

— Думала, Эд говорил. Он же упомянул, что я новичок.

Тайлер, казалось, отчего-то смутился; поджал губы, провёл пятернёй по волосам, почесал затылок.

— Да, но я решил, что ты просто мало гоняла, а не вообще с нуля поехала. Чёрт! Сколько мы проехали? Миль восемь?[1] А я-то всё понять не мог, чего тебе так тяжело. Бля, сорян.

Его неуклюжая усмешка и топорное извинение заставили меня вновь улыбнуться. Он вообще не должен был извиняться, однако, казалось, ситуация его действительно взволновала, а я совершенно не привыкла к чужой участливости и потому теперь могла лишь робко мяться на месте. Тайлер же резко засуетился.

— Слушай, ты это… Давай, разувайся, проходи, падай и отдыхай, лады? Мой диван — твой диван!

Он шустро распахнул первую дверь слева, и передо мной предстал поистине занятный подвид мужской берлоги — своеобразная смесь минимализма и упорядоченного хаоса. Крупные плакаты с персонажами из игр, старых мультфильмов и парочки интернет мемов украшали щербатые кирпичные стены, наполовину оторванные от карниза шторы открывали большое окно с выходом на пожарную лестницу, а тёмно-коричневый паркет покрывали истёртые полосы, по которым можно было безошибочно определить все основные траектории движения в этой комнате.

Упомянутый Тайлером старый потасканный диван стоял в самом центре, напротив сверкающего в контраст ему новизной телевизора, подключённого к подсвеченному всеми цветами радуги системному блоку. На низком, покрытом разводами от стаканов и кружек столике между ними ждали своего часа два джойстика. Открытые полки простенького чёрного стеллажа вдоль стены прятали в себе акустическую систему и другую периферию компьютера, а также впечатляющую коллекцию комиксов, стопку книг, один крупный засохший кокос и фигурку драконьего черепа. Позади, у противоположной стены располагалось то, что Тайлер наверняка называл кроватью, хотя по факту это был просто матрас, брошенный на своеобразный настил из паллет, и почему-то я готова была поклясться, что сами паллеты Тайлер подрезал на разгрузке у какого-нибудь магазина. Но главным экспонатом было вовсе не это. Нет, первым делом в глаза бросалась здоровая ярко-красная боксёрская груша, свисающая на крупных цепях с потолка, которая болталась прямо у порога, и в которую я едва не врезалась носом, не ожидая на пути таких нежданных преград.

Уклонившись от опасного препятствия, я упала на промятые подушки дивана и едва сдержала протяжный стон моментального облегчения. Тяжёлые ролики, запущенные вместе с рюкзаком в полёт в дальний угол, грохотнули о пол. Тайлер поставил пакет с выпивкой на столик, плюхнулся рядом, стянул толстовку через голову и не глядя бросил куда-то за спину. Затем снял с запястья резинку и собрал отросшие тёмные волосы в куцый хвост, открывая коротко выбритые виски, где, впрочем, волосы тоже явно успели отрасти. Несколько недостаточно длинных прядей по-прежнему упрямо падали ему на лицо, и я зависла, глядя на него, пожалуй, слишком уж пристально.