Книга Непригодные, страница 33 – Кира Коэн

Эд тоже сменил свой извечный стиль образцового клерка, и я не могла не отметить, что чёрные рубашки ему к лицу.

Отставив кружку в сторону, я покачала головой.

— Нет. Я не большая любительница таких мероприятий, поэтому хочу прийти пораньше, чтобы пораньше уйти, не дожидаясь, пока нас затащат на афтерпати. Тем более там наверняка будут закуски.

* * *

Эд явно чувствовал себя не в своей тарелке, отрешённо курсируя вдоль обшарпанных кирпичных стен между броскими картинами неясного содержания и громоздкими скульптурами, сделанными, на первый взгляд, из скопившегося у художника в квартире мусора. Он старался не показывать собственной растерянности, но во взгляде без труда читалось непонимание. Я не винила его. Какофония электронных звуков, которую кто-то посчитал отличным музыкальным сопровождением, в сочетании с индустриальным стилем самого пространства и странными людьми, выглядящими не менее гротескно, чем их работы, могли напугать с непривычки. К тому же, даже классическое искусство — широкая тема для дебатов, а уж о постмодерне и всяческих метаироничных посылах — вообще лучше не говорить. И Эд выглядел довольно мило с этой вдруг вспыхнувшей ребяческой стеснительностью в каждом движении.

Офелия нашлась не сразу. Я успела урвать штук пять разных миниатюрных сэндвичей и пирожных и выпить около трёх бокалов розового шампанского, прежде чем заметила торчащее вдалеке гнездо светлых дредов, в окружении стайки других местных творцов, которых в обычный день трудно не заметить, ведь почти все они предпочитали наряжаться в эксклюзивные вещи андеграундных дизайнеров, которые, как по мне, своей многослойностью, выбором материалов и нарочито кривым и рваным покроем напоминали одежду очень чистого бездомного. Я называла этот стиль «бродяга на миллион». Их компания стояла вообще в другом конце громадного зала, далеко от организованного бара, так что в том, что мы разминулись не было ничего удивительного.

Мне не хотелось вгонять Эда в ещё больший стресс, поэтому я не стала тянуть его в гущу творческой суеты или бросать наедине с экспонатами и решила дождаться, когда подруга сама найдет нас. Офелия долго ждать не заставила. В натуженном молчании, что в теории должно было сойти за глубокий мыслительный процесс, мы остановились возле большого коллажа из старых чеков из супермаркета, которые волшебным образом складывались в женский портрет. Руку мастера я узнала ещё издалека, а сам «мастер» подкрался незаметно, пугая своим звонким приветствием нас обоих.

— Вы пришли! — с налёту обняв меня со спины, воскликнула Офелия. — Оба… — игриво добавила она уже тише, выпуская меня из цепких рук.

— Конечно, пришли. Разве ты оставила бы меня в покое иначе?

— Однозначно нет, — хохотнула она и повернулась к изумлённому Эду. — Рада наконец познакомиться с тем, кто растопил эту глыбу льда, которую она называет сердцем. Как вы тут? Развлекаетесь?

— Взаимно. — ответил Эд и, оглядевшись, неловко усмехнулся. — Здесь… интересно. Но, боюсь, мозг технаря не слишком разбирается в тонкостях искусства. В этом точно есть какой-то смысл, но не уверен, что улавливаю его.

— Ну, если коротко, то эта работа, как и сегодняшняя выставка целиком, посвящена гибели искусства под гнётом капитализма, главенству формы над содержанием, — с важным видом пояснила Офелия, и тут же махнула рукой, отбрасывая напускную претенциозность. — Но это вообще не так важно, как все они хотят, чтобы вы думали. Так что не заморачивайтесь и просто хорошо проведите время, окей?