Книга Ушла в винтаж, страница 106 – Линдси Левитт

— Ты не идешь на бал? – спрашивает Оливер после минутной паузы.

— Иду, но не с Джереми.

— В том-то все и дело. Меня это не должно волновать. Как и все, что ты делаешь. Но мне не все равно. – Оливер протягивает мне руки и с неожиданной силой на удивление властным движением сдергивает меня с платформы. – Наверное, это была плохая идея.

— Что именно – доделать платформу?

— Нет. Да. Вообще… прийти сюда. – Он подталкивает меня к выходу. – Нам не стоит оставаться наедине.

— А что тут такого? Мы просто работаем. – Грубая ложь, и мы оба это знаем. Возникшая между нами неловкость так сильна, что я ощущаю ее запах и вкус. Когда это участие в группе поддержки успело стать настолько страстным мероприятием? – Что ты паникуешь?

Оливер сверлит меня взглядом, выбивающим все мысли из головы и все тревоги из сердца до тех пор, пока внутри моей вселенной не остаются только его глаза.

— Я паникую, потому что каждую секунду, которую мы проводим вместе, я ни о чем другом думать не могу.

Он резко притягивает меня к себе, наши тела соприкасаются – руки и животы, плечи и ноги – и губы. Губы жадно сливаются в поцелуе, без всякой робости. С первой секунды, когда он заговорил со мной о группе поддержки, эти губы знали, чего они хотят. Мне так приятно ощущать его тепло. Не какое-нибудь абстрактное, а тепло тела Оливера, который смеется только для меня, который подарил мне ниточку на палец, чтобы я вспомнила, о чем надо забыть. Оливера, который мне нравится, к которому меня тянет, а его тянет ко мне. Мне так хочется, чтобы он жаждал меня всю, каждую частицу моей сущности.

Оливер слегка отстраняется, я запускаю руку в его шевелюру, придвигая его ближе, ищу его губы, пробую их на вкус. Если мы будем молчать и затаим дыхание, просто крепко прижмемся друг к другу, тогда никакая действительность не сможет вклиниться между нами. Мы можем отдаться чувствам и ни о чем не думать.

Но нет. Возможно, у меня нет хобби и я вообще не знаю, кем являюсь в этой жизни, но точно знаю, кем не являюсь. Я не могу отдать Оливеру частичку себя, ни в буквальном, ни в фигуральном смысле, никак. Быть с ним, так быстро, так поспешно – это все равно что наспех склеить мое сердце горячим клеем: раз-два – и готово. Это то, чего я хочу, но не то, что мне нужно.

Я отталкиваю Оливера с такой же силой, с какой только что притягивала его к себе. Наклоняюсь вперед, опираясь ладонями о колени. Оливер беззвучно матерится:

— Нет. Нет, забудь. Я был не прав.

— Как по мне, так очень даже прав. – Я смеюсь пустым и холодным смехом. Оливер правильно сказал: смех крайне редко бывает реакцией на что-то смешное.

Оливер ударяет по прицепу. Блестки качаются и шуршат:

— Я даже воспользовался реквизитом. Клянусь, я ничего такого не планировал.

Я поднимаю руку:

— В критическом анализе поцелуев нет ничего плохого, только если это происходит не через две секунды после поцелуя и не в присутствии того, кого ты целовал.

Обхватив голову руками, Оливер начинает расхаживать взад-вперед:

— Я не за этим тебя сюда позвал. Я не такой. Серьезно, Мэллори, ты же девушка моего двоюродного брата…

— Бывшая девушка.

— Он считает иначе. – Оливер останавливается, понижая голос. Теперь он как будто обращается к самому себе. – Ничего глупее я в жизни не делал.