Книга Бойфренд в наследство, страница 50 – Линдси Левитт

И такой моя семья оставалась довольно долго – с родителями, которые никогда не ссорились, регулярно потчевали нас историей своего знакомства и один за другого договаривали фразы. Вот почему для нас с Джеймсом их развод стал таким неожиданным. В отличие от родителей Портера, которые постоянно ругались и орали друг на друга так, что сотрясался весь дом, и их развод был неизбежным. Настолько, что, когда отец Портера наконец съехал, Сэм устроил для друга вечеринку.

Когда однажды мама забрала меня из школы и сказала, что должна мне кое-что сообщить, я подумала: либо умер кто-то из моих двоюродных дедушек, либо в моей комнате, по ее мнению, слишком большой бардак. Увы. Единственное объяснение, которое я получила, прозвучало так: «Мы с вашим папой безмерно уважаем друг друга, но считаем, что оставаться в браке нам не стоит, поэтому мы разводимся». Мама тогда посмотрела в зеркало заднего вида, будто решила проверить, пристегнулась ли я ремнем безопасности. В безопасности? Хорошо. Эмоциональное состояние? Нестабильное.

Я, реально ошарашенная, была в тот момент в таком шоке и смятении, что задала ей лишь один вопрос: «Ты уверена, что это правильно?» – «Мы уже подписали все бумаги», – сказала мама, и это был двойной удар. Это значило, что родители приняли решение о разводе не накануне вечером. Они готовились к нему несколько месяцев, и все это время мы собирались на семейные ужины и ходили на фортепианные концерты Джеймса, словно все было по-прежнему прекрасно.

Джеймс отреагировал на известие о разводе совсем иначе. И возможно, именно поэтому я больше не докучала родителям. Им пришлось справляться с его вспышками гнева и безобразными выходками Ленор. А я… я только считала: праздники после развода (три), выходные, в которые я спала у отца (восемь), и количество дней, потребовавшихся ему, чтобы съехать от нас (пять).

Но до сих пор меня преследовал один вопрос: почему?

— Холли? – дотронувшись до моей руки, Камилла вернула меня в реальность. – Я понимаю, ты не привыкла к девчачьим разговорам, но все-таки откликайся, когда я что-то говорю.

— А если все это закончится плохо?

Камилла пожала плечами:

— Многие вещи кончаются плохо. Но это не значит, что ты должна отказаться от любых начинаний.

— Глубокомысленное замечание.

Камилла постучала себя по голове:

— Да, время от времени на меня нисходит.

Кто-то рыгнул так громко, что мы услышали это из соседней комнаты.

— Значит, мне надо встречаться с Даксом и ничего не говорить об этом родителям, – сказала я.

— Именно так. И ходи на свидания без всяких предубеждений. Будь открытой. Эмоциональной. Страстной. Подумай о том, что тебе в нем сразу понравилось.

— Кроме его губ?

Камилла усмехнулась:

— Красивые губы могут завлечь тебя далеко.

Мы вернулись в игровую комнату. Я выхватила у Гранта бутылку и бросила ее под мойку. Портер запустил в меня футбольным мячом из пенопласта; удар пришелся в голову, и было даже ощутимо, но я смолчала. Камилла снова прильнула к Сэму, поспешившему ее обнять. И мне стало интересно: мог ли кто-нибудь из них сказать, насколько сильно я теперь отличаюсь от себя прежней, какой была несколько дней или недель назад. Я пережила тяжелую потерю и умудрилась влюбиться – не зная, как долго такие разные эмоции могут уживаться в одном человеке, еще не вполне взрослой девушке.