Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 50 – Ао Морита

Я висел на поручне и качался в такт движениям автобуса.

Взгляд мой то и дело притягивался к попутчице. Вот она, Харуна, прямо передо мной. Та самая, которую я не привык видеть где-то еще, кроме больницы. Как ни подумаю – так смущаюсь. Но не меньше и радуюсь.

Минут через двадцать мы подъехали к остановке с цветочным магазином. Вдруг Харуна воскликнула:

— Смотри!

Я проследил за направлением ее взгляда. Из магазина выходила женщина лет двадцати. Она несла здоровенный букет и разве что не пританцовывала на ходу. Букет, целиком состоящий из гербер.

— Интересно, сколько их там? – Казалось, что Харуна пожирает их глазами.

Автобус вскоре тронулся, но девушка не спускала с прохожей глаз, пока та не скрылась из виду.

По прибытии Харуна предупредила, что ей надо переодеться, и я терпеливо ждал ее снаружи палаты.

— Уже можно! – наконец крикнула она, как будто мы играли в прятки^[23].

Когда я открыл дверь, она лежала в привычной пижаме на койке.

— На самом деле ты себя неважно чувствовала?

— Ага, немного. Но я все равно рада, что пошла, хотя пришлось нелегко, – слабым голосом ответила девушка.

Мы еще немного поговорили, а потом я решил, что она сегодня наверняка дико устала, и собрался уходить, но вдруг Харуна сказала:

— Слушай, а вот если я умру… – Тут она осеклась. Нам не хотелось думать о ее смерти даже понарошку. – Ты меня оживишь поцелуем?

Я думал, она смеется, но Харуна смотрела на меня очень серьезно.

Пока я судорожно размышлял, что ответить, девушка озорно улыбнулась и добавила:

— Шучу!

Если бы я, как принц из сказки, мог оживить ее поцелуем, то немедля бы поцеловал. Но Харуна – не Белоснежка. Да и мне не под силу спасти любимую, как тому принцу. Я ничем не могу ей помочь. И от этого осознания я показался себе жалким до невозможности.

— Ой… Акито-кун! Что такое?

— А?

— Почему ты плачешь?

По щекам незаметно для меня заструились слезы. Я их поспешно стер.

— Прости! Я пошутила! Неужели тебе так противно целоваться? Я пошутила, честно, не плачь! – Она утешала меня, как маленького мальчика, немного смеялась, хотя и растерянно. Слезы опять полились, но я сквозь силу улыбнулся.

— Я не поэтому. Просто, понимаешь, вспомнил спектакль. Миура-сан потрясающе отыграла… – Я на ходу придумывал неубедительные оправдания, а слезы так и капали с подбородка. Сколько я их ни вытирал, бесполезно. – Особенно в конце, где она падает замертво, просто загляденье. Меня так тронуло…

Голос дрожал, и я изо всех сил пытался не показать, отчего на самом деле плачу. Слезы и не думали высыхать.

Ко мне присоединилась и Харуна:

— Да, точно, да, да…

Мы долго плакали вместе.

Потом она устала и уснула. Я, больше не в силах сидеть с ней в палате, вышел и увидел Миуру с красными опухшими глазами. Быстро отвернувшись, я сбежал.

Слезы утихли, лишь когда я добрался до остановки.

* * *

Уже на следующий день мы все втроем болтали как ни в чем не бывало: обсуждали фестиваль и просто трепались ни о чем. Проводили время как обычно. Я толком не понимал, как себя чувствует Харуна, потому что она ничем себя не выдавала.

После фестиваля Миура оттаяла и ко мне. Хотя, наверное, правильнее считать, что не вышла до конца из роли. Классический пример вживания. Я бы, конечно, предпочел, чтобы дух Белоснежки так ее и не покидал, но где-то через неделю она вернулась в норму.