Книга Ты тоже видишь смерть, страница 90 – Ао Морита

— Не знаю, но что-то такое у меня засело в душе, что иначе я жить не могу. Хотя сама не понимаю что.

Что ж, наверное, тоже один из возможных ответов. Наверное, на такой вопрос каждый отвечает по-своему. А может, и вовсе не стоит искать никакого ответа.

— А ты, Арата-кун? Зачем живешь?

Она меня огорошила, и я умолк. Я только спрашивал, а собственные мысли еще ни разу не формулировал. Куросэ не сводила с меня глаз и ждала, что же я скажу.

— Я тоже не знаю. Но еще будет время подумать.

Пока что ничего другого в голову не идет. Теперь, когда вся жизнь еще впереди, я неспешно заполню картину штрихами или напишу свою историю.

Одно я знал точно: чтобы найти ответ, надо жить. Значит, пока рано сдаваться. Даже если вдруг над моей головой опять зажгутся цифры, я буду спасаться от смерти, пока не пойму, ради чего я все-таки жил. А потом уже можно и упокоиться с миром.

Остаток времени мы молчали, уткнувшись каждый в свою книгу. Без Кадзуи у нас в кабинете все-таки слишком гнетущая тишина. Что бы я отдал, чтобы мы все вместе прозанимались тут все три года до выпускного! Чтобы Кадзуя еще немного попредседательствовал в нашем литературном кружке. Вот было бы счастье.

Я глядел на пустующее место и размышлял о том, что могло бы быть, и тут зазвенел звонок. Зимой внеклассные занятия заканчивались раньше. Пусть я хотел еще немного почитать, но пришлось закрывать книги и собираться.

— По домам? – спросила Куросэ.

— Ага.

Мы как ни в чем не бывало миновали коридор, школьные ворота: Куросэ шла рядом и вела велосипед. Солнце только село, и небо, окрашенное багрянцем, казалось чьей-то ожившей фантазией.

— Арата-кун, ты как будто переродился.

— Разве? – переспросил я, переводя на нее взгляд.

— Наверное, это неудивительно, но до вчерашнего дня твои глаза казались мертвыми, ты ходил мрачнее тучи, а теперь у тебя лицо прояснилось, как чистое небо. Такой ты и есть обычно, да?

— Наверное. Когда я увидел цифры, то поставил на себе крест и ходил в несколько раз угрюмее, чем всегда. Но лично я считаю, что в основном переменился не потому, что угроза миновала, а потому, что в моей жизни теперь есть ты.

— Чего? А я-то тут при чем? Я же ничего такого… Правда?

— Правда, – улыбнулся я недоумевающей Куросэ.

Она озадаченно склонила голову набок:

— Ничего не поняла, но рада, если от меня правда была польза. – Она робко улыбнулась.

— Ой!

В Куросэ чуть не врезался встречный велосипедист. Она бы упала, но я успел ее подхватить до падения. Ее собственный велик вырвало из рук, и он отлетел на дорогу, но, к счастью, не попал под машину.

— Ты в порядке?

Паренек, который чуть не сбил ее с ног, на вид девятиклассник, звонко извинился и укатил дальше.

— Я в полном порядке. Но если б не ты, могла проститься с жизнью! – серьезно призналась она.

— Глупостей не говори, – пригрозил я и отпустил ее.

Из корзины велосипеда выпала сумка, а оттуда по дороге рассыпались книги. Видимо, эта растяпа забыла застегнуть молнию. Я помог все собрать.

«Как подойти к любимому мальчику», «Любовь и страсть», «Отношения для чайников». Самодельные обложки послетали, и миру явились названия припасенных Куросэ изданий.

— Ой! Не смотри! – взмолилась она, отбирая у меня всю стопку.

Красная как рак, запихнула их обратно в сумку, подняла велосипед и ускорила шаг.