Книга Ты тоже видишь смерть, страница 51 – Ао Морита

Наконец она осознала, что произошло, и перед самым магазином разрыдалась. Куросэ не спасла ту, кого считала чуть ли не сестрой. Даже представить страшно, какое ее обуяло горе.

Я просто ждал, когда она чуть придет в себя, потому что считал, что простое присутствие рядом с ней знакомого человека поможет лучше любых слов утешения. Я сидел по соседству со всхлипывающей девушкой и буравил взглядом сжатые кулаки на коленях. Проклинал себя за то, что даже не прихватил с собой носовой платок.

Где-то час мы молча сидели на лавочке. Наконец Куросэ утихла и немного оклемалась.

— Нормально? Тебе принести попить?

Она столько слез пролила, что наверняка ее мучает жажда.

Девушка сипло ответила:

— Водички бы.

Я купил в магазине бутылку и отдал Куросэ. Она вытащила из рукавов руки, открутила крышку длинными, тонкими пальцами и припала к горлышку. Видимо, сильное обезвоживание организма, раз в один присест уговорила почти полбутылки.

— Получше? – осторожно спросил я.

— Угу… Только сердце болит, – призналась красноглазая и красноносая Куросэ, что есть сил сжимая толстовку на уровне солнечного сплетения. Видимо, перед ее глазами опять воскрес ужас, который она пережила всего час назад, и дыхание снова сбилось.

— Тише. Для начала спокойно выпей воды.

Мы еще немного отдохнули и пошли к станции.

Весь обратный путь Куросэ глядела на проплывающие за окном пейзажи. Я подумал, что ее пока лучше лишний раз не трогать, и закрыл глаза. Иногда она шмыгала носом, но я сделал вид, что сплю, и целиком отдался качке.

Когда я настолько вплотную столкнулся со смертью, то вдвойне четко осознал, что и мне через месяц отправляться на тот свет.

Честно говоря, я еще совсем не готов. Может, я и принял свою участь, но мне все-таки непонятно, как же это я так рано оставлю мир. Однако против судьбы ничего не попишешь. Нельзя сопротивляться тому, что предначертано. И все же никакие разумные доводы меня не успокаивали.

В понедельник Куросэ в школе не появилась. На этот раз я даже писать ей не стал. Все равно не знал, чем ее утешить, а отвлекаться на посторонние темы казалось как-то неправильно. Пусть отдохнет, придет в себя, залечит рану.

Водителя, который сбил Саяку и скрылся с места ДТП, на следующий день показали в новостях. Офисный работник сорока с чем-то лет, он оправдывался, что отвлекся и не заметил красный свет, а еще якобы не понял, что он кого-то сбил.

С началом ноября еще больше похолодало, и по утреннему холоду я чувствовал, что осень окончательно вступила в свои права. Над головой у меня горело число 26. Уменьшалось число – падала температура, и сегодня, весь ежась, я опять пошел в школу. Честно говоря, я уже подумывал ее бросить, но беспокойство за Куросэ выгоняло меня по утрам из дома на холод.

В тот день она после шестидневного перерыва наконец-то вернулась в класс. Я не сразу ее заметил и думал, что она все еще прогуливает, но после занятий она появилась на пороге литературного кружка.

— Куросэ-тян! Надо же, я думал, тебя сегодня не будет! – обрадовался Кадзуя, над головой которого теперь колебалось 21.

Он работал за ноутбуком. Через два дня после аварии я ему объяснил, что к чему, так что теперь он поглядел на девушку с сочувствием.

— Сегодня вернулась. Простите, что заставила волноваться, – извинилась Куросэ и заняла привычное место. Достала из сумки книжку в дополнительной обложке и углубилась в чтение.