Книга Ты тоже видишь смерть, страница 47 – Ао Морита

Вскоре Саяка привела нас к изящному домику. В элегантном зале тут и там стояли горшки с разными цветами, так что зал утопал в зелени. Место не столько милое, сколько тихое, и мне сразу подумалось, что Кадзуе бы наверняка тут хорошо работалось.

Похоже, Саяка обожала поболтать, так что она с нами заговорила еще до того, как нас отвели к столику.

Ближайшие полчаса разговор не умолкал. Я еще ни разу не видел, чтобы Куросэ так свободно держалась с кем-либо, кроме нас с Кадзуей, и меня радовало, что она хоть с кем-то неплохо ладит, так что волей-неволей заулыбался.

— Арата-кун, ты представляешь? Маи-тян в седьмом классе один мальчик признался в любви, а она ему отказала и потом прибежала ко мне в слезах за советом.

— Ой, я сама толком не помню, почему отказала… А вообще, не рассказывай такое! – Куросэ покраснела и не дала подруге продолжить, хотя та явно хотела.

Вообще Саяка рассказала много забавных случаев о неудачах Куросэ, а та только вставляла свои ремарки и уточнения. Я слушал с вежливой улыбкой – но еще и с живым интересом, потому что выяснилось, что моя приятельница намного нормальнее, чем казалось на первый взгляд, и я проникся к ней новой симпатией. Они в самом деле напоминали сестер, и небольшие перепалки только расцвечивали беседу.

— Арата-кун, тебе, может, повторить напиток? Я угощаю, так что пейте!

Хотя мы пришли в кофейню, веселье от Саяки било ключом так, будто мы в баре сидели. Мы с Куросэ решили не стесняться и, помимо латте и карамельного фраппучино, заказали себе еще всякого разного.

Саяка закрутила роман с офисным сотрудником на три года ее старше, притом он жил в другом городе. В следующий раз они договорились встретиться еще только через месяц. Куросэ обо всем этом узнала впервые и теперь сквозь слезы слушала, как радостно Саяка рассказывает о любимом. Наконец она не выдержала и отпросилась в уборную, пряча лицо в ладонях.

Кажется, тут и Саяка заподозрила что-то неладное.

— Что такое? – спросила она.

Разговор ненадолго стих, и новая знакомая пока что пригубила второй маття латте^[22]. Такая красивая, веселая, открытая – она лучилась жизнью, и казалось, что смерть просто не может забрать ее.

«В самом цвете лет», – будут вздыхать люди, когда ее не станет.

— Извините… Можно странный вопрос?

— Какой? – улыбнулась она, ставя стакан на место.

— Скажите: зачем вы живете?

Наверное, она ожидала любого другого вопроса, но только не такого. Сначала девушка растерялась, а потом засмеялась:

— Зачем? Не знаю, не задумывалась!

— Ага… Простите, что огорошил.

Она же двадцатилетняя студентка, и ей рано думать о смерти. А вот жить ей осталось меньше недели… У меня грудь спирало от осознания правды, и латте просился наружу.

— Хотя знаешь… Наверное, я живу ради мечты.

— Мечты?

— Ага! Я мечтаю стать школьной учительницей. Такой же, какая у меня была в средней школе. Такой замечательный человек, что мне только мечтать и равняться на нее. Наверное, живу, чтобы когда-нибудь стать такой же!

Значит, ради мечты… Ортодоксально. Я думаю, немало людей ответило бы так же, и все же я невольно заострил на ее ответе внимание.

— Что же у вас за учитель была такая в средней школе?

— Меня в том возрасте постоянно задирали. Я каждый день думала только о смерти, прикидывала варианты.