Книга Ты тоже видишь смерть, страница 10 – Ао Морита

— Привет! Я дома! – устало крикнула из коридора мама.

Она у меня медсестра и по выходным еще в ресторане подрабатывает. У нас мало денег, поэтому после школы я думал сразу устраиваться на работу, но мама убедила, что сначала надо окончить университет. А пока работала на износ, чтобы скопить нужную сумму^[10]. Ну ничего: через три месяца этот груз с нее спадет и станет полегче. От моей смерти всем будет лучше.

— Привет. Я думаю на подработку устроиться. Можно? – спросил я, спускаясь к ней в столовую, где мама уже раскладывала продукты, которые закупила к ужину.

— Зачем? Что так внезапно?

— После уроков заняться нечем.

— Гм. Ну тогда, наверное, можно? – Мама принялась резать лук.

— Спасибо. Тогда со следующего месяца не давай мне денег на карманные расходы.

— Хорошо, не буду.

Я порадовался, что сделал хоть что-то осмысленное, и остался поболтать с мамой, пока она готовит ужин. Мы с ней давненько толком не разговаривали.

Три дня спустя разыгралась непогода, и я решил добираться до станции на автобусе. В стекле над моей головой отражались цифры 82.

По дороге мы опять миновали того мальчонку с портфелями. Я его узнал в основном по зависшему над ним числу. Сегодня он шел один, закутавшись в дождевик. Я отвел глаза от тяжело топающей по лужам фигурки и стал смотреть вперед сквозь лобовое стекло автобуса.

На станции встретился с Кадзуей.

Когда мы вышли на платформу, он воскликнул, широко улыбаясь:

— О, вон она! Привет! Или правильнее – сто лет, сто зим?

Это он заметил одну девочку из другой школы. Не уверен, как правильно называется прическа как у нее, вроде – короткое каре. Правильные черты лица и вообще самая что ни на есть красавица. Обычно она добиралась до школы на велосипеде, но в дождливые дни предпочитала поезд. Кадзуя всегда заглядывался на миниатюрных и тихих девчонок. С этой он в первый раз заговорил весной, и с тех пор они время от времени болтали. Еще один пример того, чему у него можно поучиться. Я уже спрашивал, как ее зовут, но напрочь забыл. А поскольку видел я ее только в определенную погоду, то про себя прозвал Девушкой Дождя.

Я решил, что не буду мешать Кадзуе устраивать личную жизнь, поэтому присел на лавочке чуть поодаль.

Вскоре подошел поезд, и парочка, беззаботно болтая, зашла в вагон. Хотя Кадзуя к ней первый подошел, кажется, Девушка Дождя ни капли не смутилась и легко поддерживала беседу.

Я тем временем следил, как элегантно снаружи струится дождь. Когда надоело, бросил еще один взгляд на друга. Висели цифры, а он оживленно жестикулировал, смеялся и что-то обсуждал с Девушкой Дождя. У меня сердце разрывалось смотреть на его несбыточный роман.

— Я сегодня опять в кружок. А ты? – спросил Кадзуя, когда я собирал вещи после уроков.

— Сегодня у меня дела, так что я пас.

— Да? Ну ладно. – Он закинул на плечо сумку, в которой наверняка нес ноутбук, и ушел.

Мне на полшестого назначили собеседование, так что я тоже поскорее запихал тетради с учебниками в сумку и ушел переобуваться.

Дождь закончился, я заскочил домой и отправился на работу уже на велосипеде. Выбрал я себе самую, как мне показалось, непыльную работенку, в комбини^[11], но наткнуться случайно на знакомых не хотелось, так что я выбрал такой, до которого добираться полчаса.