Книга Смерть заберет нас в один день, страница 58 – Ао Морита

Я выключил экран и уставился в потолок. Может, этот мальчик неважно себя чувствовал именно в тот день или рука хирурга именно тогда бы дрогнула? А измени обстоятельства – и получится совсем другой результат?

Может, в самом деле судьба в тот день изменилась?

А что же Рюдзи? Значит, он тоже мог избежать смерти?

И что насчет Асами? Нам с ней осталось всего четыре дня. Даже три, потому что скоро полночь. Я глубоко задумался, что же могу для нее сделать.

На следующий день я все занятия переписывался с Канон. Расспрашивал ее про друга и спрашивал, что она думает о нашей ситуации. Я принял решение в два часа ночи. До этого мы все перекидывались сообщениями, и наконец я все для себя решил.

Пытаться спасти Асами бесполезно. Она, скорее всего, погибнет от болезни, и даже донора вряд ли успеют найти. Если организм ломается, то, наверное, процесс можно как-то притормозить, но я сомневался, что это в моей власти.

На самом деле вот уже неделю Асами казалась мне немного странной. Похоже, она неважно себя чувствовала, осунулась. Но самое главное – почти исчезла ее фирменная улыбка.

И я решил, что за эти два дня обязательно должен рассказать ей о своих чувствах. Не потому, что мне так велели сделать Рюдзи и Канон, а потому, что я сам так хотел. Все равно сгорать от стыда придется недолго. Я решил по максимуму использовать выпавший на мою долю редкий шанс, ведь не каждому человеку везет узнать, когда ему суждено умереть.

Достал из стола листок бумаги и принялся писать письмо. Нет, не любовное, а скорее приглашение. Я себя хорошо знаю: в школе, даже если наберусь смелости с ней заговорить, в чувствах никогда не признаюсь. Вокруг нее всегда увиваются подруги, и даже когда нет – кто-нибудь поблизости да околачивается. В итоге я прислушался к совету Канон – она придумала подкинуть Асами записку.

«14-го после уроков хочу серьезно поговорить. Буду ждать тебя в „Санрайзе“».

Мне самому казалось, что написал какую-то избитую фигню, но Канон сказала, что на бумажном носителе любое послание кажется важным. Даже на эту пару строчек у меня ушло много времени. То буквы мне казались кривыми, то формулировка – неуклюжей. Я выкинул кучу черновиков.

Когда я представлял, как эта бумага попадет в руки Асами, меня прошибал пот. Никогда в жизни не писал писем девчонкам. И вот, когда я извел уже порядочно листов, наконец почувствовал, что я молодец – хотя адресату письмо пока не вручил.

Уж в «Санрайзе», где я себя чувствую как в неприступной крепости, я как-нибудь все ей расскажу. Лучше декораций и не придумаешь. К тому же у нас до сих пор оставались бесплатные билеты, которые нам дали на стажировке. Они действовали до конца года. Если когда и тратить заработанные нашим общим пóтом билеты, то сейчас.

Дату я тоже выбрал не случайно: не день смерти, а предыдущий. А то вдруг кто-то из нас умрет сразу после полуночи, не дожив до утра? И тогда бы признание не состоялось.

В тот день я вышел из дома раньше обычного. Зная себя, я не рассчитывал, что наберусь духу передать письмо лично, поэтому задумал оставить его в ящике парты до начала учебного дня. Канон настаивала, чтобы я не трусил и отдал прямо в руки, но я отмахнулся от ее совета.

Я оставил велосипед на пустой парковке, переобулся в холле, косясь на ребят, которые пришли на утренние занятия секций. Иногда подобного рода письма оставляют на полке рядом со сменкой, но тогда его могут увидеть девочки, которые придут с ней вместе. Нет уж, лучше положу в ящик парты.