Книга Смерть заберет нас в один день, страница 44 – Ао Морита

Нас проводили в кабинку, и Рюдзи заказал напитки. В нашей комнате вдоль стен стояло сразу несколько просторных диванов, так что мы не теснились.

— Ничего, что взрослый человек привел в караоке двух школьников? А вдруг сотрудники вызовут полицию? – спросил я, когда Рюдзи закончил с заказом.

Не каждый день встретишь компашку из блондина лет двадцати, с неформальным хвостиком^[24], в темных очках, и двух подростков. На рецепции на нас уже поглядывали с большим подозрением. У Канон к тому же довольно детское личико, да и по мне сразу видно, что я еще учусь в школе.

— Главное, алкоголь не заказывать, а так нас не тронут. Может, мы родственники.

— Так еще подозрительнее! Где вы видели таких непохожих братьев и сестер?

— Значит, сделаем вид, что я сам еще в старшей школе учусь. Меня вполне можно принять за школьника.

— Не прокатит.

Канон, которая тихонько слушала нашу перепалку, захихикала. Я не ставил себе задачи ее развлечь, но Рюдзи одобрительно показал мне большой палец.

Караоке-терминал управлялся с планшета, и Рюдзи первым поставил себе одну из песен «Ред-Сто». За ним какой-то популярный трек очаровательным голоском спела Канон. А я окончательно развеселил народ, когда неумело проблеял «Ставридку в кляре».

— Как поживает твой друг? – как бы невзначай спросил Рюдзи через час после начала нашей музыкальной сессии. В этот момент он просматривал меню.

Канон тут же опустила голову и умолкла. На экране тем временем крутили рекламу нового сингла какого-то незнакомого мне музыканта.

— Плоховато. Ему будут делать операцию, притом, как я поняла, довольно серьезную. Он сказал, что может ее не пережить, – рассказала Канон со слезами на глазах.

Я ее очень жалел. Мне вдруг вспомнилась побледневшая от болезни Асами.

Рюдзи сложил руки на груди и что-то промычал. Видимо, тоже не находил слов, как и я. Мне вообще ничего в голову не приходило, кроме неутешительного «что же тут поделаешь, раз он так болеет». Например, Асами бы такое услышать точно не хотела.

— Видимо, тут уж остается только дорожить последним отпущенным временем, чтобы потом ни о чем не жалеть. Я думаю, Канон, раз судьбу не изменить, то по крайней мере надо прожить остаток этих дней так, чтобы отпустить друга с миром, – переиначил на свой лад Рюдзи сообщение Зензенманна, которое я ему недавно зачитал.

У Канон сделалось такое лицо, как будто ее настигло озарение, и она восхищенно ответила:

— Точно!

По-моему, это жульничество.

— Я обязательно расскажу ему о своих чувствах. А то, если он правда умрет во время операции, до конца жизни буду жалеть, что не рассказала.

В помертвевших было глазах снова разгорелся свет. Думаю, мои слова, даже если бы я сказал точь-в-точь то же самое, что и Рюдзи, на нее бы так не подействовали. Они отозвались в ее сердце только потому, что их сказал такой важный для нее человек. Возможно, музыканты умеют наделять слова особой душевной силой.

Словно чтобы разогнать скопившееся в комнате уныние, следующей Канон выбрала энергичную песню и крепко схватила микрофон. Рюдзи тут же подыграл ей на бубне.

Дальше он опять выбрал какую-то песню своей группы, и мы решили, что на сегодня хватит.

— Спасибо вам большое! Я вас ни за что не забуду! – со слезами на глазах пообещала Канон нам, двум людям, обреченным на смерть.