Книга Смерть заберет нас в один день, страница 37 – Ао Морита

Касай нас уже дожидался на том же месте, что в прошлый раз, и попивал кофе со льдом.

— А, вот и вы наконец. Второй раз уже опаздываете. Не годится так себя вести рабочему человеку! – недружелюбно проворчал Касай, но Рюдзи возразил:

— Я пока на вольных хлебах.

Он заказал себе кофе, я – имбирный эль^[20].

— Ладно, давайте сразу к делу.

Касай вытащил из сумки блокнот и ручку, разложил на столике письменные принадлежности. Однако прежде, чем он успел задать хоть один вопрос, Рюдзи его опередил.

— Касай-сан, вы, кажется, уже завтра? – тихо спросил он после первого глоточка кофе, который до этого тщательно остудил. А ведь и правда: из нас четверых ему назначили самый короткий срок.

— Да, точно. Хотя я сомневаюсь, что хоть один из нас умрет. Правда, для статьи интереснее, чтобы так и случилось, поэтому я на вас полагаюсь, ребята. Ничего личного.

— Но что, если предсказание все-таки сбудется? – спросил у него я.

Журналист, отпив из стакана, поморщился:

— Какое предсказание? Приколист этот ваш Зензенманн. Не он первый, не он последний: уже достаточно народу утверждало, будто видит, кому какой отмерен срок. Очевидно же, что он оставил на странице только удачные предсказания, а все остальные стер. Я понимаю, что он впечатляет, но я же не школьник – в такую ерунду верить. В общем, завтра не помру, и вы вздохнете спокойнее, – добавил в конце Касай.

Мы с Рюдзи решили, что с ним бесполезно спорить, и дальше безропотно отвечали на его вопросы.

Мной Касай почти не интересовался, в основном разговаривал с Рюдзи. Он, конечно, обещал, что настоящих имен в статье называть не будет, но собирался обозначить его как «фронтмена одной группы».

Через час интервью закончилось.

— В кино такие самодовольные всегда первыми умирают, – мрачно пробормотал Рюдзи на обратном пути. Кажется, он был сильно не в духе и ехал куда быстрее обычного.

— Точно, – согласился я.

На прощание журналист опять дал нам по конверту, но в каждом уже лежало только по пять тысяч иен.

На эти деньги мы с Рюдзи пошли поесть якинику^[21], и я наконец рассказал ему про Асами. Почему-то мне показалось, что ему – можно.

Обычно Рюдзи только острил, но он умел и серьезно слушать.

Я называл Асами исключительно «одноклассницей», но он все равно мгновенно догадался, что она мне нравится. Если честно, я и сам толком не знал, так это или нет. Да, я выделял ее среди остальных девчонок, но ничего не понимал в любви, потому и не знал, что я к ней чувствую.

— Так это как раз и значит «нравится»! – объяснил Рюдзи.

Я покраснел и поспешил перевести разговор в другое русло. Безуспешно.

— Я думаю, с вами случится несчастный случай, – с серьезным видом предположил Рюдзи то, о чем я старался не думать.

Конечно, такую возможность исключать нельзя, но все же я был уверен, что Асами убьет ее болезнь.

— Умереть в один день с любимой девушкой – есть в этом что-то судьбоносное и возвышенное. И уж лучше, чем умирать в одиночку.

— Угу, судьбоносное… – пробормотал я и тут же добавил: – И ничего она не любимая!

Почему-то мой ответ очень насмешил Рюдзи, и он расхохотался в голос.

Дальше мы говорили только о всякой ерунде, и после обеда я пошел домой.

Касая не стало вечером следующего дня. Я весь день просидел дома и перечитывал с самого начала одну мангу.