Книга Смерть заберет нас в один день, страница 25 – Ао Морита

— Эй, я тебе не привидение, чтобы в кадре вылезать, – все так же со смехом возразила Асами и вытащила анкету, которую нам предстояло заполнить.

Дрожащими руками порылся в сумке и я. Мой листок весь смялся, и я отчаянно попытался его разгладить. Кажется, только еще пуще насмешил одноклассницу.

— Теперь от учителей влетит!

«Ничего не влетит, не такой уж он и мятый», – вроде незамысловатый ответ, но он дался мне только с дикими запинками. Увы, если в океанариуме я еще как-то держался, то в повседневной обстановке дар речи мне изменял.

— Тебе жарко? – окончательно добила меня Асами, заметив, какие с меня текут ручьи.

Впрочем, пожалуй, держался я уже намного лучше, чем до нашей стажировки.

Затем мы с ней обменялись мнениями о прошедших трех днях и составили отчет. Если точнее, то я просто угукал на все ремарки Асами, и все же совместными усилиями мы управились меньше чем за час.

— Уф! Ну и хватит! – выдохнула Асами, откидываясь на спинку стула.

Уложив листок и ручку обратно в сумку, я заторопился домой. Пот, к счастью, иссяк, но я все же чувствовал себя не в своей тарелке. Про себя решил, что, если еще что-то такое случится, больше не допущу, чтобы мы сидели лицом к лицу: уж лучше бок о бок. Мне понравилось разговаривать с Асами, но я слишком нервничал и запинался, когда она смотрела на меня в упор.

— Ой! Стой! Пойдем вместе! – Асами вдруг вскочила с места.

Рассудив, что по дороге смотреть друг другу в глаза совсем не обязательно, я согласился:

— Угу, можно.

На улице я отцепил велосипед от стойки и догнал одноклассницу. Велосипед катился между нами, и я чувствовал себя чуть спокойнее. Девушка трещала без умолку, не ожидая от меня ответа, а у меня все мысли занимала только легочная трансплантация, про которую я столько вчера прочитал.

— Что, так до сих пор и думаешь про пересадку? – Асами словно прочла мои мысли, и я вздрогнул от неожиданности.

Я встал как вкопанный, и собеседница, очевидно, расценила это как «да».

— Оно и неудивительно. Кто угодно удивится, если узнает, что его однокласснице надо пересаживать легкие. Я недавно одной подруге рассказала, она вообще расплакалась. Наверное, все-таки не стоит болтать направо и налево, – пробормотала она, поднимая глаза к небу.

— К слову… Сколько тебе сказали ждать? – спросил я, стараясь не выдавать своего истинного интереса.

Вчера я узнал, что очередь на донорские легкие – в среднем около двух с половиной лет. Притом, сколько ни жди, операции не будет, если подходящего донора так и не найдется.

— Гм, ну в целом где-то годик. Только ведь тут какой вопрос: по сути, я жду, когда мой будущий донор умрет. Мне не очень-то хочется ждать чьей-то смерти. К тому же никто не обещал, что после долгожданной пересадки меня ждет счастливая жизнь.

Я опять неопределенно кивнул. Вот, видимо, и еще одна причина, почему ее не греет мысль об операции. Здоровый орган для трансплантации попадет в руки врачей, только когда кто-то другой умрет и даст больному шанс на жизнь. Пусть донор подписывает для этого добровольное согласие, но можно себе представить, какие смешанные чувства по этому поводу испытывает реципиент.

Донорский орган обязательно означает чью-то смерть. Понимаю, почему Асами не спешит радоваться и надеяться. Однако иначе ее жизнь не спасти. Я вздохнул: какая же она все-таки добрячка.