Книга Когда оживает сердце, страница 35 – Ханна Бейли

Мне все еще стыдно за свое поведение у реки: выставлялась перед Остином, как кошка в течке, словно надеялась, что он набросится на меня прямо там, у всех на виду. Наслаждалась тем, как его взгляд скользит по моему телу, как он нервно сглатывает и стискивает пальцы на согнутом колене. А потом он просто встал и ушел.

Что ж, видимо, вчерашнего унижения мне было мало, потому что прямо сейчас я иду за добавкой.

— Привет.

Я сажусь на обычное место, напротив Остина. Черная футболка, облегающая широкие плечи, на секунду заставляет забыть, зачем я здесь.

Мы сидим так каждое утро, так что он не должен бы вздрагивать при моем появлении. Тем не менее он вздрагивает. Конечно, я нечасто заговариваю с ним, и все же это не повод густо краснеть, едва взглянув в мою сторону. Любопытно.

— Джексон сказал, надо спросить тебя… м-м… – путаюсь в словах под его пытливым взглядом, сердце колотится в бешеном ритме. – Я… ну…

— Ближе к делу, Горожанка.

— Можно мне с вами на аукцион?

— Нет, – отвечает Остин, поморщившись.

Предсказуемо, однако бесит от этого не меньше.

— Да ладно, Кейт же едет. Будет весело.

— Дорогая, если ты считаешь аукцион домашнего скота развлечением, тебя ждет большое разочарование.

Его рот кривится в подобии улыбки, и я понимаю – это мой шанс. Он сдается и соглашается на все, стоит мне проявить настойчивость. Что ж, иногда все средства хороши.

— А все-таки ты улыбаешься, потому что находишь мой интерес милым. – Я хлопаю ресницами. – И потом, откуда тебе знать, как я развлекаюсь. Так можно с вами? Ну, пожалуйста!

— Выезжаем в десять. И чтоб ни одной жалобы на долгую дорогу или скучный аукцион.

Откинувшись на спинку стула, триумфально отхлебываю из кружки. Остин не сводит с меня вопросительного взгляда, отложив журнал о скотоводстве.

— Разве тебе не нужно собраться?

— Так я и знала. – Я подмигиваю и встаю, допивая кофе. – Ты, конечно, не хочешь, чтобы я ехала, зато очень хочешь, чтобы я убралась восвояси. Что ж, из двух зол.

* * *

Когда Кейт рассказывала о поездке, она забыла упомянуть, что мне предстоит провести два часа зажатой между Остином и Джексоном на переднем сиденье пикапа. Большую часть заднего занимает громоздкое автокресло Одессы.

Забираясь в машину, Остин задевает меня ногой, разжигая настоящий пожар пониже пупка. В воздухе повисает густой аромат геля для душа, пряное древесное благоухание проникает в легкие с каждым вдохом. И я дышу – часто, неглубоко, стараясь не привлекать внимания.

— Мне бы как-нибудь…

Остин просовывает руку между моих ног. По коже бегут мурашки; повезло, что я в джинсах и лонгсливе. Его ручища ложится на рычаг переключения передач и врубает первую. Предплечье слегка касается моей ноги, и я еле сдерживаюсь, чтобы не сжать бедра. Джексон и Кейт болтают без умолку, но я их почти не слышу.

Миновав Уэллс-Каньон, мы выезжаем на шоссе. Чудо, что к этому времени я еще жива, потому что всю дорогу еле дышала. Когда Остин, наконец, кладет вторую ладонь на руль, я распрямляю скрещенные на груди руки и устраиваю их по бокам. Надеюсь, мои пальцы на бедре Остина заставляют его чувствовать то же, что я последние тридцать километров.

К концу поездки я изнурена до предела, тем не менее не хочу, чтобы эта странная близость прерывалась. Остин сворачивает на парковку. Рядом с огромным бетонным зданием уже стоят десятки других пикапов, большинство с прицепами.