Книга Никогда, никогда, страница 25 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— Это моя сестра, – объясняет она и тут же отвечает на звонок, сказав «привет». Несколько секунд она молча слушает, не сводя с меня глаз. – Когда я вернулась домой, она была пьяна. Я буду через несколько минут. – Она заканчивает разговор. – Надо ехать обратно в школу, – говорит она. – Моя алкоголичка-мать должна была забрать мою сестру после ее тренировки по плаванию. Похоже, сейчас мы познакомимся с моей младшей сестрой.

Я смеюсь.

— У меня такое чувство, будто в прошлой жизни я был чьим-то личным шофером.

Лицо Чарли напрягается.

— Я перестану говорить о нас в третьем лице, если ты перестанешь говорить обо всем этом как о прошлой жизни. Мы не умерли, Сайлас. Мы просто ничего не помним.

— Мы все-таки помним кое-что, – уточняю я.

И поворачиваю обратно, в сторону школы. Что ж, со всеми этими разъездами туда-сюда я хотя бы запомню дорогу.

— Знаешь, у одной семьи, жившей в Техасе, был попугай, и он потерялся. А четыре года спустя вдруг откуда ни возьмись появился вновь – говоря по-испански. – Она смеется. – Почему я помню эту историю, от которой нет никакого толку, но не могу вспомнить, что я делала двенадцать часов назад?

Я не отвечаю, потому что это риторический вопрос – в отличие от вопросов в моей голове.

Когда мы снова подъезжаем к школе, у входа, сложив руки на груди, стоит точная копия Чарли. Она залезает на заднее сиденье машины и усаживается на то же место, на котором недавно сидел мой брат.

— Как прошел твой день? – спрашивает Чарли.

— Заткнись, – отвечает ее сестра.

— Значит, плохо?

— Заткнись.

Чарли смотрит на меня, округлив глаза, но на лице ее играет лукавая улыбка.

— Ты долго нас ждала?

— Заткнись, – снова говорит ее сестра.

Я начинаю понимать, что Чарли просто подстрекает ее. И улыбаюсь, когда она продолжает.

— Когда я вернулась сегодня из школы домой, мама была в стельку пьяна.

— Тоже мне, новость! – фыркает ее сестра.

Чарли задает ей еще пару вопросов, но та полностью игнорирует ее, сосредоточив все внимание на своем телефоне, который держит в руках. Когда мы въезжаем на подъездную дорогу Чарли, ее сестра начинает открывать свою дверь еще до того, как машина останавливается.

— Передай маме, что я буду поздно, – говорит Чарли, когда ее сестра выходит из машины. – Как ты думаешь, когда домой вернется папа?

Девушка останавливается и смотрит на Чарли с презрением.

— Через десять или пятнадцать лет – смотря что решит судья. – Она захлопывает за собой дверь.

Такого я не ожидал, и, похоже, Чарли тоже. Она медленно поворачивается на своем сиденье, пока снова не садится лицом вперед. Она делает медленный вдох, затем осторожный выдох.

— Моя сестра ненавидит меня. Я живу на помойке. Моя мать алкоголичка. Мой отец в тюрьме. Я изменяю тебе. – Она глядит на меня. – Какого черта ты вообще встречаешься со мной?

Если бы я знал ее лучше, то обнял бы. Взял за руку. Сделал бы хоть что-то. Я не знаю, что делать. На свете не существует правил, указывающих, как надо утешать девушку, с которой ты был вместе четыре года, но с которой ты познакомился только сегодня утром.

— Ну, если верить Эзре, я любил тебя еще до того, как научился ходить. Наверное, трудно отказаться от такого.

Она негромко смеется.

— Должно быть, тебе присуща беззаветная верность, потому что даже я сама начинаю ненавидеть себя.