Книга Все закончится на нас, страница 77 – Колин Гувер

Он нес меня в спальню и целовал. Райл все еще целовал меня, когда опустил на кровать и прошептал:

— Прости меня, Лили. – Его губы прижались к тому месту, которым я ударилась о шкафчик. – Мне так жаль.

Его рот, горячий и влажный, снова накрыл мои губы, и я не понимала, что со мной происходит. Мне было так больно в душе, но мое тело жаждало его извинений, прикосновений губ и рук. Мне хотелось сорваться и отреагировать так, как мне всегда хотелось, чтобы отреагировала моя мать, когда мой отец бил ее. Но в глубине души мне все-таки хотелось верить, что на самом деле это была случайность. Что Райл не похож на моего отца. У них нет ничего общего.

Мне нужно было почувствовать его печаль. Его сожаление. И я получила и то, и другое в том, как он целовал меня. Я раздвинула ноги, и его сожаление пришло ко мне в другой форме. Это были медленные, извиняющиеся движения внутри меня. Каждый раз, когда он входил в меня, он шептал извинения. И каким-то чудесным образом каждый раз, когда он выходил из меня, мой гнев уходил вместе с ним.

* * *

Он целовал мое плечо. Мою щеку. Мой глаз. Он все еще лежал на мне и нежно касался меня. Никогда еще ко мне не прикасались с такой нежностью. Я попыталась забыть то, что произошло в кухне, но воспоминание никуда не исчезло.

Он оттолкнул меня.

Райл толкнул меня.

Пятнадцать секунд я видела то, что не было Райлом. И это была не я. Вместо того чтобы смеяться, мне следовало проявить заботу. Райл оттолкнул меня в тот момент, когда ему не нужно было прикасаться ко мне. Я оттолкнула его, и из-за меня он порезал руку.

Это было ужасно. Все произошедшее, все эти пятнадцать секунд были совершенно ужасными. Мне хотелось больше никогда не думать об этом.

Райл все еще сжимал в кулаке тряпку, и она пропиталась кровью. Я толкнула его в грудь.

— Я сейчас вернусь, – сказала я. Он поцеловал меня еще раз и скатился с меня. Я зашла в ванную, закрыла дверь, посмотрела в зеркало и ахнула.

Кровь. В моих волосах, на щеках, на моем теле всюду была кровь Райла. Я схватила тряпку и попыталась смыть ее, потом заглянула под раковину, чтобы взять аптечку. Я понятия не имела, насколько сильно повреждена его рука. Сначала он обжег ее, потом порезал. Не прошло и часа после того, как он говорил мне о том, насколько важна для него предстоящая операция.

Больше никакого вина. Для нас обоих винтажное вино отныне под запретом.

Я схватила коробку с аптечкой и вышла в спальню. Райл как раз возвращался из кухни с маленьким пакетом льда. Он поднял его повыше:

— Это для твоего глаза, – сказал он.

Я показала ему аптечку.

— Для твоей руки.

Мы оба улыбнулись и сели на кровать. Райл прислонился к спинке, я положила его руку себе на колени. Пока я обрабатывала его рану, он прижимал пакет со льдом к моему глазу.

Я выдавила немного кремообразного антисептика на палец и смазала ожоги на пальцах. Они выглядели не так ужасно, как я предполагала, поэтому я испытала облегчение.

— Ты знаешь, что надо сделать, чтобы не появились волдыри? – спросила я.

— Ничего не сделаешь, если это ожог второй степени. – Райл покачал головой.

Я хотела спросить его, сможет ли он оперировать в понедельник с волдырями на пальцах, но промолчала. Я была уверена, что именно об этом он только и думал.

— Смазать антисептиком порез?