Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 191 – Мэй Юйчжэ

Неужели мой отец настолько глуп, что смог пойти на убийство императора, да еще в такое неспокойное время? С его влиянием и количеством подчиненных, с его авторитетом он стоял выше Сяо Ци. Если их люди столкнутся в битве, им достаточно только развязать руки, чтобы Сяо Ци победил. В этой партии обе стороны находятся в тупиковом положении.

На входе во дворец Цяньюань лесом стояли солдаты в тяжелых доспехах с копьями и алебардами. Только завидев повозку, солдаты из императорской гвардии мгновенно обнажили мечи – всем своим видом они словно говорили: «Сделай хоть шаг, и прольется кровь». Перед дворцом войска держали два командира, но отца нигде не было видно.

Устремив свой взгляд на главные ворота, ведущие в Цяньюань, взмахнув рукавом, я уверенно направилась прямо к ним. Оба командира, завидев меня, тут же вышли вперед и попытались преградить мне путь. Я холодно посмотрела на них и продолжила идти вперед. Испугавшись моего взгляда, они не решились остановить меня силой, но тех, кто сопровождал меня, не пустили дальше. Я медленно ступила на нефритовые ступени. Сверкнув, передо мной пересеклись два смертоносных меча.

— Юйчжан-ванфэй Ван Сюань просит аудиенции у императрицы! – Я встала на колени и опустила взгляд, со смирением ожидая ответа.

Сквозь одежду я чувствовала холод нефритовых ступеней. Через какое-то время из дворца донесся высокий голос евнуха:

— Императрица ожидает Юйчжан-ванфэй!..

В главном зале пестрые занавесы сменили на кипенно-белые. Тонкие занавесы темного зала, непонятно откуда берущего свое начало, раскачивались от порывов холодного ветра. Я медленно прошла через весь гигантский зал, оглядываясь на служанок в белом шелке – они были похожи на безжизненные погребальные куклы, беззвучно, не шелохнувшись, стоявшие на коленях. Вокруг царила пугающая атмосфера – я с детства боялась ее. Будто правители минувших династий не хотели уходить отсюда, будто они до сих пор были здесь, витали незримыми душами. Тут все было пронизано пугающим холодом – каждая стена, каждый карниз, столб, шкаф, каждый стол.

За ярко-желтым пологом, за ширмой с изображением девяти драконов стояло великолепное, украшенное резьбой с изображениями драконов и феникса, золотом и яшмой императорское ложе. За этим тяжелым пологом лежало холодное тело Дракона. Он больше никогда мне не улыбнется, никогда не заговорит со мной.

Тетя в белом шелковом платье стояла за ширмой на коленях. Ее иссиня-черные волосы шелком ниспадали по ее спине. Она медленно повернула голову – ее лицо было белым, будто она только умерла, а глаза чуть покрасневшими. Передо мной словно сидел не живой человек, а призрак.

— А-У – хорошая девочка. – Глядя на меня, она слабо улыбнулась. – Только ты пришла навестить свою гугу.

Я растерянно смотрела на нее, пока мой взгляд медленно не двинулся в сторону императорского ложа.

— После смерти все исчезает, да? Любовь и ненависть… все…

Тетя тоже перевела взгляд и холодно улыбнулась.

— Его величество отправился на небеса гостем ^[221]. Прошу гугу умерить печаль.

Я посмотрела на ее лицо, но не увидела на нем и тени печали. Тетя улыбнулась какой-то холодной и очень странной улыбкой. Она нежно заговорила со мной:

— Он ушел. Он больше не будет меня ненавидеть.

Холод пронзил меня от кончиков пальцев ног и цунь за цунем начал подниматься к сердцу. Я резко развернулась и бросилась к ложу Дракона.