Книга Не с тобой-2, страница 114 – Gesiona

Его ребята жили в Кейптауне уже третью неделю. Рваный график съемок оставлял многочисленные лакуны, которые деятельная натура Джейдена жаждала непременно заполнить. «У меня есть новое название нашего следующего альбома!» — с энтузиазмом сообщил он  невозмутимому Тайлеру, который прилетел первым. «Начнем записываться!» — поставил он в известность остальную часть команды. «Здесь?» — изумился все еще непривычный к причудам фронтмена новичок Томо, сменивший ушедшего из группы Эйба. «А почему бы и нет? — пожал тот плечами. — Чем здесь хуже?» Возражений не последовало. Да и кто бы стал ему возражать?

…Джей улегся на спину, раскинул руки. Скала под ним была прохладной и удивительно гладкой, монолитной. Лазание по ней дарило совсем иные, непривычные ощущения. Само прикосновение к глянцевому, словно отполированному камню было приятным едва ли не до чувственного экстаза, и таким же опасным. Сегодня он сорвался два раза, чего давно с ним не случалось. Может быть, он просто потерял форму? Ведь он почти полгода не лазал на естественном рельефе, лишь изредка в свободное время выбираясь на ближайший скалодром. Свободного времени было не так уж много.

Сияющая лазурь утреннего неба слепила, и Джей закрыл глаза. Сегодня последний день съемок перед коротким перерывом, коротким настолько, что мало кто из съемочной группы собирался воспользоваться им, чтобы вернуться в Штаты. Нерационален был этот вояж туда и обратно, нерационален и бессмысленен. Но он плевать хотел на смысл. Ему были просто необходимы эти двое суток свободы. Он должен был увидеть ее.

Он находился в Кейптауне тридцать девять дней. «Какая точность! — восхищался Тайлер. —  Ты, словно потерпевший кораблекрушение, выброшенный на необитаемый остров. Делаешь зарубки, боишься потеряться во времени?» Тайлер насмешничал, видя причину. А он по-детски упрямо продолжал считать дни. Эти дни он забивал до отказа, ни секунды не сидя на месте: съемки, интервью, репетиции, студия, фотосессия, а в оставшееся свободное время тащил бездельничавших музыкантов расширять кругозор и подпитываться впечатлениями. Подняться в фуникулере на Столовую гору, чтобы обозреть лежащий внизу как на ладони Кейп; прыгнуть с моста Блоукранс на самой высокой тарзанке в мире; отправиться на сафари в Национальный парк поглазеть на «большую африканскую пятерку»; пописать сразу в два океана, Атлантический и Индийский, с мыса Игольного — самой южной точки Африки (само собой, это была идея Тайлера, мол, океану все равно, он большой и соленый, а мне приятно).

На первых порах это помогало: в отель он возвращался измотанный до предела. Потом помогать перестало. Он лежал у себя в номере, слушая, как постепенно сонно затихает шумный Кейптаун, и предавался воспоминаниям и мечтам. Он привезет ее сюда. Убеждениями, уговорами или шантажом, уж как получится. Он больше не может жить звонками и короткими сообщениями, ему просто необходимо чувствовать ее рядом.

Душная африканская ночь неторопливо просачивалась сквозь открытые окна, беспорядочные видения лишали сна, заставляя молодое тело плавиться от желания. Устав путаться во влажных от пота простынях, он сползал с кровати и брел в душ, искренне завидуя Тайлеру, который всегда самый простой способ решения проблемы почитал самым верным. Выучив на африканос в первый же вечер одну-единственную фразу, в вольном переводе означавшую что-то вроде «свободна ли ты для любви, крошка», тот из ночи в ночь совершенствовал свое произношение всякий раз с новой преподавательницей.