Книга Не с тобой, страница 87 – Gesiona

— Не надо! — жалобно попросила она, в последней попытке воззвать к благоразумию, непонятно — его или своему.

— Надо, — возразил он, опускаясь на колени и целуя ее в гладкий, подрагивающий от прикосновения его горячих губ, живот.

Ее начинало трясти — от страха и от нарастающего возбуждения одновременно. Алиса отчаянно сжала пальцами его плечи. Он поднял на нее темные жадные глаза.

— Не бойся, малыш! — повторил он, настойчиво клоня ее к ковру. — Никто не придет, никому нет до нас дела. Здесь только ты и я.

Это был уже не он. Стихия полностью завладела им, подчинила себе. И эта стихия сейчас гнула ее, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Ноги подкосились, и Алиса упала бы, если бы он не поддержал ее, только лишь затем, чтобы через секунду самому опустить на ковер. Запуская руку в вечно взъерошенные светлые волосы, она неслышно выдохнула:

— Нолан!

Джейден воткнул меч в песок и, подперев им щит, улегся прямо на землю, с блаженством сунув голову в образовавшуюся тень. Утро, а солнце уже палило нещадно. Впрочем, как всегда.

Некоторое время он лениво наблюдал из своего импровизированного укрытия за Ноланом, который выезжал Буцефала. Приятель млел от этого коня, тащил всякие вкусняшки для него тайком от лошадника Рикардо, который орал, что это они, мол, могут жрать всякую хрень, а у чистопородных скакунов свой сбалансированный рацион. Чистопородный Буцефал фишку просек быстро и, всякий раз видя Нолана, сразу же тянулся мордой к его карманам за несбалансированным и вредным угощением. Нолан пользовался каждым удобным случаем, чтобы погарцевать на своем испанце. Ну, как ребенок, право слово. Хотя, надо отдать ему должное, ирландец оказался непревзойденным наездником, на отбитую задницу жаловаться давно перестал и на лошади держался так, словно на ней же и родился. Никто из актеров, за исключением разве что Джонни Вильямса, игравшего Кассандра, не достиг такого уровня мастерства.

Джей зевнул и, скрестив руки на груди, закрыл глаза. Все-таки три часа сна маловато. Хорошо, что сегодня предстояли сцены, где он выступал в роли статиста без единой реплики. Напряжение первых дней осталось в прошлом. Хотя ему до сих пор хотелось перекреститься при одном лишь воспоминании о том, что происходило во время съемок сцен эпичной битвы при Гавгамелах, которые длились три недели. Ничего более изматывающего ему до этого испытывать не доводилось. К счастью, работа здесь в Марокко близились к своему завершению. Впереди ждал Лондон.

— Эй, Джейден, ты спишь что ли?

Он приоткрыл один глаз. Над ним возвышалась мощная фигура Птолемея — Элиота Вайса. Улыбаясь во весь рот, он разглядывал растянувшегося в импровизированной тени хилиарха.

— Что, славно погудели вчера с Ноланом? — понимающе поинтересовался он.

— Славно, — проворчал Джейден, не вдаваясь в подробности.

— Спать-то хоть ложились?

— Ложились.

— А… — Вайс открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, но Джей перебил его, приподнявшись на локтях.

— Элиот, ты ведь куда-то шел?

— Ну…

— Ну и иди себе! — и он снова нырнул под щит.

Элиот постоял немного, потом пожал плечами и поплелся в сторону трейлеров.

Джейден устроился поудобнее, вновь закрывая глаза. Улыбнулся, вспоминая.

… Ее волосы пахли солнцем и ветром. Пахли пустыней. Он раньше и представить себе не мог, что у безжизненной пустыни может быть свой запах, но тогда ассоциация родилась моментально, едва лишь он, открыв глаза, обнаружил, что зарывается лицом в рассыпавшуюся каштановую копну. Она была близко. Ближе некуда. Прижималась спиной к его груди и животу, рождая своим теплом вполне объяснимый утренний дискомфорт в паху. Тогда он на полном серьезе решил, что все еще спит и видит один из своих привычных снов. Зажмурился опять и почувствовал, что она шевельнулась, прижимаясь еще теснее. А еще через секунду ощутил ее руку на молнии своих шорт. С этого момента он забыл, как дышать. Где-то на периферии сознания билась полупрозрачная мысль о том, что он должен отодвинуться, прекратить вводить ее в заблуждение, извиниться. Но мысль растаяла, едва лишь она коснулась его. Да и вообще все мысли пропали. Он лишь загнанно дышал, изнемогая от ее прикосновений, понимая, что надолго его не хватит, и что с этим надо что-то делать.