Книга Не с тобой. Дилогия, страница 181 – Gesiona

— Приехали, мэм! — сообщил водитель.

Алиса расплатилась и, выбравшись из такси, остановилась в нерешительности. Коротким порывом ветра налетело отрезвляющее: зачем она приехала? Алиса непроизвольно оглянулась — канареечно-желтая машина только-только двинулась с места и при желании ее легко можно было остановить. «Я просто узнаю, что с ним, — решила она. — Только узнаю…» И она заспешила по круговой аллее с веселенькими голубыми указателями, которые сообщали посетителям о том, что они находятся на территории госпиталя Доброго Самаритянина.

Выяснив в информационном пункте лобби, где располагается отделение интенсивной терапии, она поднялась на восьмой этаж и остановилась посреди тихого и пустынного коридора, изучая таблички на дверях палат. Одна из таких дверей в самом конце коридора внезапно приоткрылась, выпуская посетительницу. Смуглая темноволосая женщина привычным жестом узнаваемой персоны надела солнцезащитные очки и плавной уверенной походкой пошла к лифту, равнодушно обогнув оцепеневшую Алису.

Охваченная внезапной слабостью, Алиса боком привалилась к стене.

— С вами все в порядке? — медсестра, внимательно заглядывающая ей в лицо, казалось, выросла из-под земли. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Простите, — пробормотала Алиса, касаясь пальцами лба, — я, кажется, ошиблась этажом. Мне в другое отделение.

Отлепившись от стены, она на негнущихся, словно у деревянной марионетки, ногах пошла к лестнице.

Последние несколько пролетов Алиса преодолела бегом, перескакивая через несколько ступенек. Оказавшись на улице, она жадно втянула влажный после недавнего дождя воздух и без сил опустилась на ближайшую скамейку.

Боже мой, какая же она дура! Просто образцово-показательная идиотка! Что за затмение на нее нашло? Сорвалась, помчалась сюда, словно безумная, позабыв обо всем на свете, ни на секунду не задумавшись о том, что о нем здесь есть кому позаботиться. И есть кому волноваться и переживать. Вчерашние события как-то совсем вытеснили из ее памяти последние перемены в его личной жизни, но эта женщина своим появлением властно напомнила, кому теперь принадлежат все права на него.

Алиса запрокинула голову и закрыла глаза. Нет, она не могла ни ошибиться, ни обознаться. Гладкая кожа теплого оттенка кофе с молоком, блестящие черные волосы, заколотые в небрежный узел, всегда живая чересчур белоснежная улыбка — она узнала бы эту мулатку даже в многотысячной толпе. Ведь столько раз она с мукой вглядывалась в фотографию той, что уничтожила ее счастье, терзаясь извечными вопросами преданной женщины, на которые не могло быть ответов.

Алиса едва не застонала, представив, что могла бы ворваться в палату в самый разгар семейной сцены. Жгучая волна стыда опалила ее, заставляя зажмуриться сильнее. Так ей и надо, если уж жизнь ничему не научила ее до сих пор. Поделом.

Остро до боли захотелось домой. К туманным дублинским рассветам, заглядывающим в окна и заставляющим ежиться даже под теплым одеялом, к прохладным влажным ветрам, несущим дыхание близкой весны, к исходящей кофейным ароматом любимой оранжевой чашке, к уютному сопению Ориона, дремлющего возле ног. Ко всему тому, что служило надежным якорем в ее жизни и дарило чувство незыблемости ее личного мироустройства.