Книга Не с тобой. Дилогия, страница 141 – Gesiona

Длинные ресницы, бросающие тени на скулы, заалевшие румянцем, каштановая прядка, выбившаяся из низко заколотого узла волос, струящаяся по склоненной шее, напряженно застывшие плечи, обтянутые черной кашемировой водолазкой — его мозг жадно и бессистемно фиксировал детали. Он видел, как крепко она держалась руками за край стола, словно это была ее единственная опора, как часто и прерывисто дышала, как упрямо смотрела перед собой, не желая повернуть голову. Она была взволнованна не меньше его, и это не укрылось от него.

— Здравствуй, Эли! — негромко, словно боясь спугнуть ее, проговорил Нолан.

Медленно, будто нехотя, она подняла глаза.

— Здравствуй! — ответила почти спокойно, и только зрачки огромные, на всю радужку.

Тягучей липкой лентой застыло время. Он стоял, как приклеенный, провалившись в это тягостное безвременье, видя лишь ее лицо с широко раскрытыми глазами, которые так же неотрывно смотрели на него.

— Прекрасно выглядишь! — не придумав ничего умнее, произнес он.

Честно говоря, он понятия не имел, прекрасно ли она выглядела. Она выглядела так, как всегда, как должна была выглядеть. Какой осталась в его памяти с тех времен, когда она была его Эли, его кошкой, и все в ней до мельчайших черточек восхищало его.

— Ты тоже, — вернула она его неуклюжий комплимент.

Нолан вдруг понял, что уже бог знает сколько времени стоит полуголый, сунув обе руки в рукава свитера и совершенно позабыв натянуть его дальше. Смущенно покосившись на Алису, он быстро напялил злополучный свитер и, выныривая из горловины, увидел, что она поднимается из-за стола. Внутри все сжалось.

— Ты уже уходишь?

— У меня самолет. Я только привезла Ориона, — ответила она, оборачиваясь на отключившегося от реальности пса.

Услышав свое имя, тот в знак приветствия слабо вильнул хвостом, не отрываясь от поглощения сочащегося кровью стейка.

— И… далеко летишь? — нерешительно поинтересовался он.

— В Лондон.

И никаких пояснений. Что ей делать в Лондоне накануне праздника и в преддверии рождественских каникул? Это уж точно никак не могло быть связано с работой. Нолан помрачнел.

— Надолго? — плюнув на дипломатию, прямо спросил он, внутренне готовый к тому, что сейчас она пошлет его к чертовой матери за устроенный допрос.

Несколько бесконечно долгих секунд она смотрела ему прямо в глаза, потом опустила ресницы. Губы слегка дрогнули.

— Извини, мне нужно идти.

Нолан не двинулся с места, загораживая собой весь дверной проем. «Не пущу!» — мелькнула дурная мысль. Он прекрасно понимал, что ведет себя глупо, словно упрямый подросток, но был совершенно не в состоянии вот так просто отпустить ее. И когда она попыталась проскользнуть мимо, он поймал ее за руку, разворачивая к себе.

Теплые пальцы замерли в его ладони. Он чувствовал ее прерывистое дыхание на своей щеке, ощущал аромат ее волос, слышал, как часто-часто колотится ее сердце.

— Эли, — хрипло пробормотал он. Последние остатки здравомыслия стремительно покидали его. — Прошу тебя. Нам нужно поговорить…

— Я опоздаю, — тихо сказала она, глядя ему куда-то в район шеи.

Он готов был держать ее вечно. Чтобы опоздала, чтобы никуда не шла, чтобы осталась. Но она шевельнула пальцами, легко потянула свою руку, и Нолан разжал ладонь.

— … Ну? — строго спросила Рита, появляясь почему-то из гостиной. Когда она успела туда уйти?