Книга Забытый: ЛУКА, страница 95 – Слоан Кеннеди

— Ты — причина, по которой я продолжал бороться, Лука. В тот день в том доме, когда ты вошел в комнату, с меня было достаточно. Я был готов умереть. Я был готов умолять тебя убить меня. Ты дал мне повод двигаться. И да, я ненавидел тебя за то, что ты не вернулся за мной, и, возможно, это заставило меня бороться еще сильнее, но думаю, это то, что мне было нужно.

— Реми... — Я начал говорить, но внезапно он наклонился и нежно поцеловал меня, пресекая мои доводы о том, что я не заслуживаю ни прощения, ни понимания.

Поцелуй был легким и быстрым, хотя воздействие было совсем не таким.

— Он был твоим сыном, Лука. Ты должен был найти его. Ты бы не смог смириться с тем, что выбрал меня, а не его. Я бы тоже не смог с этим смириться. — Слова Реми были ласковыми, но в то же время твердыми.

— Клянусь Богом, Реми, я искал тебя. Даже когда мне пришлось остановиться, я не прекратил. На каждой фотографии детей, которым мы с братьями смогли помочь, попадавшей мне на стол, я искал твое лицо. Я желал этого всем своим существом, — признался я. Мой голос звучал напряженно и отчаянно. Я хотел утешить его, но, каким-то образом, он поменялся со мной ролями и сам стал меня успокаивать.

— Я знаю, что искал, — прошептал он и снова поцеловал меня.

Я сказал себе удовлетвориться простыми поцелуями, но на этот раз, когда он попытался отстраниться, я поймал себя на том, что следую за ним. Я накрыл его губы своими и услышал, как он издал, как мне показалось, вздох облегчения. Я провел языком по его губам и, когда он удивленно открыл рот, погрузил его внутрь.

Реми дернулся, но не отстранился. Он оставался совершенно неподвижным в моих объятиях, пока я осторожно исследовал его сочный рот. Когда мой язык соприкоснулся с его, он тихонько застонал. Я заставил себя отстраниться, чтобы дать ему пространство, в котором он нуждался, и попытаться взять под контроль свое бушующее тело. Я попытался напомнить себе, что мне с самого начала не следовало целовать его, но затем он последовал за мной, и его рот оказался на моем, его язык искал проникновения. Я застонал под его натиском и нетерпеливо открылся ему навстречу. Я понятия не имел, целовали ли его так раньше, но в его прикосновении чувствовалась некоторая неуверенность, которая подсказала мне, что даже если его и целовали, то ему не обязательно нравилось это.

Наши языки начали скользить друг по другу, когда мы нашли свой ритм. Я изо всех сил старался сдержать свое желание, позволяя ему задавать темп, но когда он отстранился достаточно, чтобы отчаянно прошептать мое имя, я потерял самообладание и схватил его за затылок, чтобы снова притянуть к своим губам. Я прижался губами к его губам и жадно поглотил их. Затем мы подвинулись так, что я прижимал его спиной к матрасу, а верхняя часть моего тела накрыла его. Он издал сексуальный стон и обнял меня. Я целовал его до тех пор, пока у меня не закружилась голова, и даже тогда я остановился ровно настолько, чтобы дать ему перевести дыхание. Я воспользовался нежелательной передышкой, чтобы исследовать линию его подбородка и горло губами и языком, пока он не схватил меня за волосы, чтобы снова притянуть к своему рту для большего.

Мне нравилось чувствовать, как пальцы Реми скользят по моей спине, когда наши губы соприкасались. Он остановился, не дотрагиваясь до моей задницы, но я был слишком жаден до его губ, чтобы остановиться и сказать ему, что он может трогать меня, где захочет. Я провел рукой по его боку, намереваясь снять с него полотенце, но когда мои пальцы коснулись шрама на его бедре, того самого, который, по его словам, был оставлен машиной, я заколебался.